Янтарное лето - Мидзуки Цудзимура

у барбекю, виднелись крупные руки, без сомнения, мужские. Значит, отец тоже был поблизости.

Заметив снимок, Норико чуть не разрыдалась. Этот неожиданный порыв оказался настолько сильным, что она едва сдержалась. В носу свербело, а уголки глаз как будто затвердели.

Хочешь, расскажу секрет?

В ушах снова зазвучал голос Мики.

Миндалевидные глаза Танаки и черты ее лица, искажаясь, накладывались на смутные воспоминания Норико о внешности юной Мики. Ее нынешний облик, казалось, затмевал все, что оставалось в памяти Норико.

Она не забыла. И пусть Танака не помнит, а Норико как сейчас видела Мику, сидевшую ночью у родника, не отводившую взгляда от поверхности воды в свете ее фонарика.

На самом деле я хочу жить вместе с мамой. Как дети у Подножия.

А теперь Мика Танака живет отдельно от своих детей.

Так им сказал Кикути. Она оставила детей на Хоккайдо, и они все еще там, в местном Училище.

Норико отлично понимала, что это ее совсем не касается, и все-таки сердце буквально разрывалось от боли. Она снова подумала о том, какой Мика была в детстве. Потом вспомнила себя. А еще мягкость, запах, тепло собственной дочери, Айко, с которой они будут спать вместе и сегодня, и завтра, как только Норико вернется домой. Ей снова захотелось просто сесть и заплакать.

«Почему?» – только и пронеслось у нее в голове.

Ей хотелось спросить у Мики, почему она поступила со своими детьми так же, как когда-то поступили с ней.

* * *

В тот день супруги Ёсидзуми и Каори покинули токийское отделение «Школы будущего» вместе.

Из того, как они взаимодействовали, становилось ясно, насколько огромное влияние на их жизни оказало отсутствие Ясуми, дочери Таканобу с Киёко и матери Каори. Они ведь встретились, можно сказать, впервые в жизни, но уже держались за руки, и за совсем небольшой промежуток времени смогли полностью раскрыться друг перед другом. Все потому, что, благодаря этому воссоединению, они наконец нашли для себя ту самую «семью», которой Ясуми им дать была не в состоянии. Так, по крайней мере, решила Норико.

– Спасибо вам за все. – Каори вежливо поклонилась работникам «Школы будущего».

– Мы рады, что вы смогли встретиться с дедушкой и бабушкой! – сказал ей один из них, молодой улыбчивый парень, который в прошлый раз угощал Норико чаем. Из его уст это прозвучало очень естественно.

– Да, и правда. Спасибо большое, – подхватили в ответ Ёсидзуми.

Кто бы мог подумать, что общение с организацией, возмутившей общественность – шутка ли, скелет на территории, – может проходить в настолько спокойных тонах. Норико вдруг задумалась, что сама-то до недавнего времени тоже считала такое вполне соответствующим духу «Школы будущего».

Она знала, что «Школа» вовсе не опасна, как ее теперь пытаются представить широкой публике, и что на самом деле время там течет гораздо более спокойно и безмятежно, чем во внешнем мире. Не поэтому ли она решила, будто понимает их?

А в действительности так ничего и не поняла.

Танака не вышла попрощаться.

Норико попыталась поинтересоваться, где она, но юноша из офиса лишь покачал головой.

– Ушла ненадолго. Вы что-то хотели?

– О нет.

– Простите. Танака должна была быть здесь. Но она решила, что все и так в порядке, поэтому ушла.

Он пожал плечами.

– Поблагодарите ее еще раз, – только и оставалось попросить Норико.

Она даже при личной встрече не смогла с ней как следует поговорить. Со стороны Танаки, похоже, все обстояло так же.

– Скажите, что она очень помогла нам.

– Хорошо, – ответил он.

На этом визит в токийское отделение «Школы будущего» подошел к концу.

Возможно, все это было предупреждением, что не стоит лезть дальше в это дело. Норико стало стыдно – она повела себя так по-детски. Не нужно было вообще приходить в это место, пока она все еще продолжала взращивать в себе это эгоистичное чувство сентиментальности.

Резкие замечания Танаки разбили ее сердце на множество осколков. Выйдя на улицу, она попыталась подавить эти ощущения.

Опавшие листья с деревьев, что росли по обеим сторонам дороги, кружились в порывах холодного ветра. Норико погрузилась в свои мысли. Ей надо было забрать дочь из сада. Стоило только показаться на пороге игровой, Айко заметила ее, и лицо девочки озарила улыбка. Она бросилась к ней, и Норико тут же вспомнила это ощущение мягкости и покоя, которое всегда разливалось внутри при виде дочери. Зажмурившись, она еще долго не открывала глаза.

* * *

Через неделю после воссоединения Ёсидзуми с внучкой личность погибшей девочки была наконец установлена.

Звали ее Хисано Игава. Она, предположительно, училась в «Школе будущего».

Того же возраста, что и Норико. Иными словами, если бы она выжила, сейчас ей было бы сорок. Как и Мике.

Она умерла летом, будучи на пятом году обучения в начальной школе. Определить точное время смерти по одним лишь останкам не представлялось возможным, вот только дети, жившие в Училище, посещали муниципальную младшую школу у Подножия, поскольку «Школа будущего» официально не была признана учебным заведением. Хисано Игава же перевелась оттуда после летних каникул, как раз в пятом классе.

В тот год она была не одна – забрали и еще одного ребенка. В администрации это тогда объяснили внутренними перестановками в структуре «Школы будущего».

После того как все необходимые процедуры завершили и в школе, и в местной мэрии, всем объявили, что Хисано Игава переезжает в Училище на Хоккайдо. На самом деле тот второй ребенок, которого тоже перевели, действительно уехал на Хоккайдо, а затем его зачислили в муниципальную школу по месту жительства. Что же касается Хисано Игавы, то ее документы ни разу не всплыли ни в школах, ни в административных структурах, и, с бюрократической точки зрения, она в итоге так и повисла в воздухе.

Сразу после того, как обо всем стало известно, в СМИ объявилась мать Хисано. Она не входила во внутренние структуры «Школы», а принадлежала к так называемым «последователям с Подножия», жившим вне Училищ. Поддерживая принятый в «Школе» подход к образованию, эта женщина отправила дочь в отделение в Сидзуоке, когда той было всего четыре года.

– Я и представить не могла, что с Хисано-тян может такое случиться, – сквозь слезы говорила она перед камерами, и эту сцену потом крутили несколько дней подряд.

Хисано Игава «исчезла» из официальных документов летом того года, когда пошла в пятый класс. И хотя СМИ не называли имени второго ребенка, который примерно в то же время уехал на Хоккайдо, Норико прекрасно понимала, кто это.

Этот человек, живший вместе с погибшей Хисано