Кабул – Кавказ - Виталий Леонидович Волков

отправляется в свой уже привычный путь к индусу, в манящую его оружейную лавку, где Алексеича и встречает, совершенно случайно встречает господин Пит. После тяжких раздумий, после мистической пропажи любимой ложки, в чем резидент американской разведки видит тайный знак своей долгой судьбы, во благо своей страны и вопреки хитроумным планам молодых-зеленых коллег из Лэнгли он решается намекнуть Советам на готовящуюся ловушку. В лавке происходит ни к чему ни обязывающий разговор двух умных разведчиков. Курков, маленький офицер «Зенита», не решается доложить начальству и начинает сам распутывать завязавшийся на его шнурке узелок истории. Ему, естественно, мешают: индус оказывается агентом англичан, Пита опускают на дно тинистого Кабула с камнем на худой морщинистой шее, на Куркова открывается охота, засады ставят и чужие, и нашенские «ястребы», но Раф спасает его ценой своей колючей невыбритой жизни. В конце концов Алексеич находит лазейку к самому Крюкову, и советское руководство, поверив Питу и осознав, что Амин – не американский шпион и что США блефуют и лишь провоцируют основного противника, в последний миг останавливает операцию.

Корпус генерала Павловского не растекается зеленой рекой за Пяндж и дальше, до самой иранской границы, и не сливается через мятый червонец лет грязными струйками наркоманов и по-своему готовых уже к мирной жизни мародеров и бандюганов через ржавую трубу Термеза обратно на родину. Спецподразделения КГБ не штурмуют президентский дворец и не забрасывают «Главного» в его логове гранатами, а партизаны Ахмадшаха Масуда и других моджахеддинов на годы делят страну с Хафизуллой Амином – здесь детектив заканчивается.

Правда, ничто не мешает сразу же начаться другому – как сейчас принято, политическому детективному сериалу. Тем более что все в этом мире так тесно взаимосвязано, что даже жутко. Например, следующий сюжет. Европа успокоилась, на Востоке прошла перестройка, Запад уже мало волнует холодная война, а куда больше – каспийская нефть и сыплющийся неотвратимой песчаной массой из Афганистана белый душистый порошок. Россию, конечно, тоже беспокоит Афган, где готовятся петлять в чеченских горах бородатые воины ислама. Генерал Алексей Алексеич Курков проводит спецоперацию по перехвату группы боевиков (информацию дала старая добрая и, конечно, дружественная индийская разведка, очень внимательно относящаяся к движению «Талибан» и уже познавшая, каково биться в горной войне с наемниками ислама в Каргиле, где тех же боевых ребят опробовал в качестве ударной силы Пакистан). Но это лирика, хотя и лирику можно вкусной сделать – скажем, данные были получены через того самого индуса из лавки, а точнее, через одного из его сыновей. Старик-то сам умер, а дело свое тонкое, тайное и ответственное отпрыскам передал. С сыновьями тоже может порезвиться писатель, закрутить интригу. Скажем, младшего вербуют паки – но это уже к главному сюжету прямого отношения не имеет. Хотя как знать, как знать. В детективе мелочь – гвоздь программы. Ну, к примеру, открытое английским шпионом окно, сквозняк, насморк – и Бородинская битва проиграна. Если, конечно, герой детектива – Наполеон…

Итак, краткое содержание предыдущих серий. Люди Куркова проводят спецоперацию, но кто-то предупреждает боевиков. Часть их уходит, растворяется в Ингушетии, зарывается в лагерях беженцев с головой. А оттуда, за копеечные уже деньги, через надежных людей, прямиком в Москву. С великой целью – грохнуть в сортире нового главного врага всего ислама. И, конечно, с легальными, чистыми паспортами. Однако опытные ребята генерала Куркова по-тихому «прессуют» пленных, приводя их в сговорчивость и в сознанку, а потом, идя по цепочке, находят в тайнике в горах остаток бланков-паспортов, которые афганцам не понадобились – в Москву теперь они попадут и так, за казенный кошт.

Но внимательный Алексеич замечает, что серия у паспортов одна. Он запускает розыск по Москве и области, чтобы найти скрывшихся от его строгого ока террористов. Однако и в розыске кто-то связан с «чеченцами», и сунувших нос в сложное дело «вымпеловцев» решают нейтрализовать – афганцы, помимо прочих радостей, везли доллары ментовским. А те ж не любят жить без зарплаты! Но и Алексеич – не лох, ментовским не очень верит, так что ФСБ по своим каналам тихонечко столицу шерстит.

Крутой сюжет раскручивается. Вот это, ребята, детектив! При некотором воображении читатель сам «вмиг дорисует остальное». Ну, а соли по вкусу. К истории же, увы, ни первый, ни второй сюжет, может быть, и похожий на правду, отношения не имеют. История – не папка следователя, факт и версия в ней – бумажки суть важные, но не главные. Факт – это дырка в швейцарском сыре. Без нее сыр – не сыр, да в ней самой вкуса нет.

История – это материя, что прячется меж фактами и версиями, словно мышь в норе. Она одна, а ходов много. Тем она и отлична от археологии, от науки факта. Вы идете по временам, словно берегом моря, перепрыгиваете с даты на дату, с валуна на валун над мелкой полоской прозрачной воды и стараетесь углядеть за вечной повторяемостью сюжетов, за свинцовой рябью – линию горизонта. История – единственный способ проверить теорию относительности и подвергнуть сомнению однородность времени: может быть, и впрямь вековая стрелка часов скользит не по кругу, может быть, и впрямь там, далеко впереди, ждет нас новый сюжет, новый человеческий скелет и характер?

Говоря по-хорошему, история не может быть выражена в слове. Средство ее выражения – конечно, камень. Или, если смотреть широко и метафизически, ей вполне подходят знаки и буквы в виде планет. Слово, прочтенное не как знак, а как смысл, уже заключает в себе детектив, вызывает отношение, зависимость, связь, ожидание, любовь, ненависть. Увы, ненависть. Исторический роман, написанный не в камне, а в слове, – это детектив, прожитый в иллюзии объектива. Так что пиши свой роман, писатель, пиши от пролога к эпилогу, не избегай подтасовок и фантазий – может быть, и выйдет в конце концов исторический детектив. Не из него, не из этого слепка, снятого с бумаги, а из тебя самого, человече, приколотого к дню ли, к году ли, к веку…

Но это не отменяет ни того литературного факта, что у американского резидента в Кабуле в последних числах холодного ноября таинственно исчезла любимая чайная ложка, ни того исторического события, что корпус генерала Павловского перешел границу соседней страны.

1979 год. Пакистан

Назари

Зия Хан Назари прибыл в Вазиристан намного позже, чем намеревался, и в изрядно раздраженном состоянии. В Исламабаде встреча с американским советником посланника, несмотря на ясную, казалось бы, предварительную договоренность и общую цель,