Цветы молнии - Джей Тодд Скотт

вдвоем восвояси, но Линнея напомнила, что именно о такой свободе они и договаривались.

– Не вини себя.

– Не могу не винить. Рио сейчас в больнице в Тусоне, Дэн.

– Он поймет.

– Да, он всегда понимает. Рио уже второй раз попадает в больницу из-за меня. Я устала, что люди, которых я люблю, вынуждены постоянно понимать мои проблемы. – Она твердо смотрит на мужа. – Нужно быть невероятно понимающим человеком, чтобы со мной общаться.

– Уж мне ли не знать, – соглашается тот и привычно улыбается – еще один памятный момент, за который можно уцепиться, хотя сейчас она теребит висящий у горла кулон. Главное, что не трогает чертовы шрамы.

– У вас ведь не соревнование, кому больше швов наложат, – морщится Дэн и замолкает в нерешительности. – Вы уже подбираетесь к самому концу? Поэтому ты здесь, дома?

– Мы были чертовски близко, Дэн. – Линнея опять теребит кулон Тассы Линскотт. – Но до конца еще далеко. Пока далеко. Мне еще надо кое-что сделать.

– Значит, на Восток ты вернулась не для того, чтобы повидаться со мной и девочками.

– Не для того.

Линнея знает, что ранит мужа, однако не видит смысла ему врать. Она и раньше ему не лгала, разве что замалчивала некоторые подробности старых дел, и особенно последнего.

– Не может такого быть, чтобы ваш подозреваемый сбежал из кемпинга, не оставив никаких следов, никакой зацепки для ФБР, – будничным тоном говорит Дэн. – Он совершил ошибку, напав на Рио.

– Он хорошенько просчитал шансы и рискнул. Не знаю почему.

– В СМИ мусолят все его прегрешения. Он увидел твое лицо и понял, кого настроил против себя.

Линнея горько усмехается.

– Ты же сама всегда говоришь, что не до конца понимаешь мотивов убийц, – напоминает муж.

– Мотивов не понимаю, но действия просчитать могу. Они обычно предсказуемы.

Дэн пожимает плечами.

– Лин, ты великолепна. Правда. И все же не бог. Никто не способен точно предсказать будущее, даже ты. А кто говорит, что может, тот врет.

– Нам в помощь дали новый алгоритм: ФБР придумало ИИ, который анализирует преступления. Это… просто нечто. С такими технологиями я останусь без работы.

– Да ты и так в отставке, – напоминает муж. – А что за алгоритм? Хрустальный шар?

– Хитрый ноутбук. Он и вправду волшебный.

– А он предупредил, что на вас с Рио нападут?

Линнея складывает школьные работы дочерей в аккуратные стопки.

– Нет.

– Ну если даже хрустальный шар не смог такое предсказать, чего ты хочешь от самой себя?

Она долго сидит молча, ровняя стопки бумаг, чтобы ни одна ни торчала.

– Мы подобрались очень близко, Дэн. Я наконец-то увидела… машину, на которой он ездит, и как он…

– Тогда вперед, – командует Дэн, вставая с табуретки. – Найди его. – Поднимает Линнею из кресла и заключает в крепкие объятия, щекоча ее бородой. – Только пообещай, что когда опять окажешься с ним лицом к лицу, то сделаешь все, лишь бы он не навредил ни тебе, ни Рио, ни кому-либо еще. Больше я тебя ни о чем не прошу. Сделай свою работу – и возвращайся домой.

Сначала Линнея надеется, что муж не почувствует ее слез, а потом – наоборот.

– Может, разбудить девочек? Всего на минутку? – предлагает он.

– Нет. Повидаюсь с ними, когда вернусь. Когда все закончится. Обещаю.

– Ладно, договорились. – Дэн целует ее в висок. – Куда ты теперь?

Она лишь притягивает его к себе поближе.

Глава 48

НЬЮ-КОРНЕЛИЯ, АРИЗОНА

Руби знает, что шпионить нехорошо.

Вот и не скрывается, хотя мама научила прятаться поглубже в шкаф или под кровать. Показала все хорошие способы сделаться маленькой и почти невидимой.

А еще Руби знает, как звучат гнев и страх. Пусть она и не до конца понимает, что происходит, но слышит в голосе мистера Люка и то и другое – тот наматывает круги вокруг трейлера, о чем-то жарко споря с мамой по телефону.

Они ругаются не из-за тети Беллы, которая лежит в огромной белой больнице в городе, а из-за маминого друга, мистера Стивена. И раз мистер Люк вышел на улицу, чтобы поссориться с мамой, значит, не хочет, чтобы Руби его слышала.

Мама сказала бы: «Это взрослые дела, пчелка».

Но мистер Стивен со всеми своими цветами, книжками и мигающими огоньками в трейлере – он и друг Руби. Она не может объяснить, но чувствует, как в сердце вонзается шип и хочется плакать – а плакать она ненавидит. С мистером Стивеном явно что-то случилось – это и ее дело, поэтому она не хочет ждать, пока мистер Люк или мама расскажут ей правду, если вообще расскажут.

Врать, кстати, тоже нехорошо – в длинном списке вещей, которых Руби уж точно нельзя делать, ложь даже хуже, чем шпионаж и подглядывание.

По крайней мере, шпионить и подглядывать можно в шутку, понарошку: например, иногда Руби прокрадывается ночью в мамину комнату. Красться – вот как мама это назвала, когда, бросив папу в Техасе, в первый раз показала девочке, как прятаться и незаметно исчезать.

Сейчас сыграем в игру, пчелка. Будет весело!

* * *

Руби выскальзывает из трейлера через заднюю дверь, оставляя Чили с любимыми вкусняшками и старой плюшевой игрушкой – маленьким дракончиком; собака скоро заскучает, начнет искать девочку и гавкать. У той всего пара минут, поэтому она приседает на корточки у стены автодома, не забывая выискивать змей, как учили мистер Уэйлен и тетя Белла, а затем быстро ползет по-пластунски к углу, за которым расхаживает взад-вперед мистер Люк.

Руби видит на песке его тень: та уменьшается, а потом растет, словно сказочный великан, и девочка нервно отшатывается, прижимаясь к теплому ржавому металлу в надежде, что не выдаст себя.

Сейчас сыграем в игру, пчелка.

Руби не до конца понимает, о чем он говорит с мамой, однако внимательно прислушивается, сдвинув брови и ловя каждое слово, прокручивая его в голове – даже если это слово незнакомое.

Взрыв… пожар…

Стивен Чао…

– Баллоны с пропаном, Энди. Все, которые стояли у трейлера. Рядом с теплицей, или что это такое было… Они взорвались. Несчастный случай…

Мистер Люк смотрит в голубое небо, стоя спиной к Руби.

– Не знаю, – отвечает он на вопрос, которого Руби не слышит. – Пожар будут расследовать. Стивен приехал на твоем пикапе, я вчера разрешил.

Мистер Люк молчит, потому что говорит мама, и Руби догадывается, что та плачет.

– По-моему, тебе не стоит сейчас возвращаться, – напирает он с нотками гнева в голосе. – Я покормлю Руби, мы заедем за тобой, а потом свалим отсюда подобру-поздорову.

Услышав свое имя так громко и четко, девочка зажимает рот рукой, чтобы не вскрикнуть. Очень странно, когда кто-то говорит о тебе за спиной, думая, что ты ни о чем не догадываешься, и на мгновение Руби чувствует себя виноватой. Ей стыдно. Она ползает по песку и грязи, рискуя нарваться на змею, и подслушивает то, что не предназначено для ее ушей. Но ей так хочется знать, что происходит, и очень хочется увидеть тетю Беллу – только не в той большой страшной больнице с жуткими аппаратами, яркими лампами и ужасными звуками. Руби знает, что тете Белле тоже там