Бабушка - Джейн Э. Джеймс

среду. Я, конечно, сто раз уже попросила прощения, однако с тех пор между нами все изменилось. Теперь она смотрит на меня с опаской.

На всякий случай я сама за кофе рассказала соцработнику о происшествии, если вдруг его раздуют. В последнее время она часто заходит, и не только проведать девочек. Думаю, она одинока и нуждается в общении. Или такой кажусь я? В любом случае, я намерена использовать нашу дружбу в своих интересах. Нужно, чтобы соцработник, участвующий в деле об опеке, был на моей стороне.

«Миссис Касл, вам разрешено наказывать детей под вашей опекой, при условии, что меры будут адекватными», –  объяснила она мне, жуя печенье. «Расскажите это Элис», –  фыркнула я, подливая ей кофе.

Однако она сопроводила свой совет оговоркой: «Учтите, что раздел пятьдесят восемь Закона о детях две тысячи четвертого года устанавливает строгие рамки». Подумав, что она ходячий справочник, я невольно рассмеялась: «Для меня это как будто на иностранном языке».

Мои мысли обрывает хлопок калитки и громкие голоса из сада. Сегодня душно, так что окна открыты. Звуки ссоры могут означать только одно –  девочки вернулись.

– Во всем виновата ты! –  визжит Дейзи.

Элис отвечает не менее возмущенно:

– Сама весь день дуешься.

– Из-за тебя!

С улыбкой я отворачиваюсь от окна и иду к двери, чувствуя, как напряжение в спине отпускает. Здорово, когда они приходят, даже если ссорятся. Без них дом кажется слишком пустым.

Внезапно тишину разрывает пронзительный крик. Да что опять?

Не знаю, как я умудряюсь так быстро сбежать вниз по лестнице, не сломав ногу. Видимо, меня подгоняют рыдания Элис и вопли Дейзи. Такое впечатление, что кого-то убивают. Неужели сестры дерутся по-настоящему?

Когда я наконец вываливаюсь в сад, меня встречают две насмерть перепуганные девочки, которые стоят, отчаянно прижимаясь друг к другу и устремив взгляды в дальний угол сада.

– Что случилось? –  выдыхаю я, чувствуя, что сама вот-вот упаду.

– Кук… ла, –  заикаясь, произносит Дейзи и показывает пальцем, продолжая другой рукой обнимать плачущую младшую сестру. Та в ужасе отворачивается.

Пытаясь унять сердцебиение, я спрашиваю:

– Какая кукла?

– Бедная кукла Дейзи, –  всхлипывает Элис, опустив голову и стараясь не смотреть мне в глаза.

– Не глупи, –  бормочу я, втягивая воздух. –  Не может быть.

– Точно она! –  кричит Дейзи, не опуская руку.

Я иду проверить, и реакция девочек больше не кажется удивительной. Видимо, угол сада разрыла лиса, и теперь из-под земли торчит часть раздетой куклы: ее пластиковые глаза выколоты, длинные волосы обрезаны. Хуже того, голова частично оторвана и вывернута назад под жутким углом, будто кукла смотрит через плечо. Страх Господень.

– Девочки, быстро в дом! –  рявкаю я.

Вместо того чтобы броситься внутрь, как можно было ожидать, Дейзи словно перевоплощается в детектива из какого-нибудь интернет-сериала и начинает без остановки сыпать вопросами. Ответить на которые я не смогу.

– Как она здесь оказалась? Это твоих рук дело? –  упрекает меня Дейзи. –  Ты украла мою куклу и закопала в саду! Думала, что никто не найдет! Из-за тебя у Элис до конца жизни будут кошмары!

Хочется язвительно ответить: «Добро пожаловать в клуб», но я сдерживаюсь. Развернувшись, молча иду в сарай и достаю лопату с засохшими пятнами крови, историю которых предпочла бы не вспоминать.

Глава 58

Отец

Бросаю взгляд на свое отражение в зеркале и вижу, что по одной щеке у меня размазана кровь. Оторвав кусок дешевой, жесткой туалетной бумаги в одной из вонючих кабинок, я тру порезы от бритвы на подбородке, пока они наконец не исчезают. Жаль, я тоже не могу исчезнуть вместе с ними. И заодно с тем грязным ублюдком, который только что вышел, не вымыв руки. Ненавижу такое. Портят нам, мужикам, репутацию. Пусть это будет моя единственная суперспособность, но я горжусь тем, что всегда опускаю сиденье унитаза после себя. Хотя Лия вряд ли это ценила –  порой мне кажется, она и сама писает стоя.

Рассеянно почесав промежность –  еще одна мужская привычка, –  я обращаю внимание на темные круги под глазами. Больно признавать, что в свои тридцать два я выгляжу старым и изможденным. Хотя стоит ли этому удивляться, когда в зеркале на тебя смотрит пара глаз после бессонной ночи в муках от чувства вины? Никогда в жизни я еще не казался себе таким подлецом, ведь сегодня я собираюсь расстаться с Холли, зная, что она этого не заслуживает. Моя девушка ничего плохого не сделала, во всем виноват я. Мне вообще не стоило с ней связываться, как я теперь понимаю.

Звонит телефон, и я раздраженно выдыхаю. Надо перевести его на беззвучный режим. За последние несколько минут Дейзи уже пятый раз пытается дозвониться мне с бабушкиного номера. Наверняка снова хочет меня отчитать –  иначе зачем звонить так скоро после того, как я высадил ее у дома миссис Касл. Сначала сделаю важное дело –  объяснюсь с Холли, а уж потом перезвоню Дейзи. Тогда я смогу ей сообщить, что снова одинок и сдержу обещание заниматься в первую очередь своими детьми. Как и должен был с самого начала.

В голове сами собой всплывают лица моих девочек. Одно –  злое и осуждающее, другое –  грустное и разочарованное. Я подавляю волну страха, накатившую с такой силой, будто мне в вены вкололи адреналин шприцем размером с огнетушитель, и расправляю плечи, представляя, что вот-вот выйду на ринг против бандюгана Гэри Пирса. Скрипнув дверью туалета, я вываливаюсь обратно в зал паба. И тут же опускаю глаза в пол, потому что вижу Холли, терпеливо ждущую меня за столиком, который она уже называет «нашим».

Я неохотно пробираюсь мимо ряда одетых в цвета любимого клуба футбольных фанатов, которые глушат пиво, уставившись в огромный экран. Там взрослые мужики в шортах негодуют из-за решения судьи. Усаживаюсь рядом с Холли. Жар приливает к лицу. Будто нарочно, именно сегодня она необыкновенно хороша. Волосы свободно падают на плечи, а глаза, встречаясь с моими, искрятся восхищением. И напрасно, говорю я про себя, сдерживая стон.

– Я уж подумала, ты сбежал через окно в туалете, –  хихикает она, отхлебывая диетическую колу.

Меня поражает, во-первых, насколько она близка к истине, совершенно не подозревая об этом. А во-вторых, что она не пьет алкоголь. Холли абсолютный трезвенник, что в моем мире неслыханно.

– Я бы так с тобой не поступил, –  бормочу я, хотя сам думаю: «Еще как поступил бы…». Что угодно, лишь бы самому не рвать отношения. Хотя однажды я уже разбил сердце женщине, –  когда ушел от Скарлет к Лии. Урод… Теперь я совсем