Уха из золотой рыбки - Дарья Донцова

Алла скривилась:

– А вам какое дело?

– Просто жаль вас, кстати, тут на углу супермаркет, на двериобъявление висит: «Требуются кассиры и уборщицы». Может, вам сходить,поинтересоваться?

Алла зевнула:

– Была охота за копейки ломаться, вставать в шесть утра.Нет, я ищу хорошую работу, чтобы не меньше тысячи баксов в месяц и часа три,ладно, четыре в день.

– Какое у вас образование?

– Десять классов.

– Навряд ли найдете такую работу, может, лучше пока временногде-нибудь устроитесь? Сами же говорите, денег у вас нет, а девочку надокормить, одевать, обувать, за ясли платить.

Алла взяла пачку «Парламента»:

– Девку вдвоем делали, вот пусть ее папенька и крутится.

Вымолвив последнюю фразу, она принялась раскуриватьсигарету. Я с огромным усилием удержалась от того, чтобы не продолжить разговоро работе. Абсолютно уверена, если человек, живущий в большом городе, жалуетсяна безденежье, то он лентяй. В провинции да, согласна, там трудней. Если в вашемгородке закрыли фабрику, на которой стояла у станков основная частьтрудоспособного населения, – это несчастье. Но в мегаполисе, где проживаютмиллионы?! Домработница, няня, шофер, уборщица… Да мало ли где можнопристроиться, вот только отнюдь не все на самом деле стремятся работать.Кое-кто, щелкая пультом, предпочитает лежать у телика и ныть о тотальномотсутствии денег. Согласна, превратиться из инженера в поломойку неприятно иморально, и физически, но если нет альтернативы? И уж совсем не понимаю, когдао голодной жизни заводит разговор педагог. Что мешает заняться репетиторством?Впрочем, есть у меня одна знакомая, «англичанка», имеющая манеру прийти вгости, окинуть взглядом стол и со вздохом заявить:

– Вот! У вас пирожные, а мне на хлеб не хватает.

Честно говоря, услыхав эту фразу впервые, я началакомплексовать, вытащила кошелек и сунула Наде деньги. Но однажды Зайка спросиламеня:

– Зачем ты даешь Надьке доллары?

– Но она голодает!

Ольга фыркнула:

– Ну-ка припомни. Надя взяла у тебя доллары на установкустеклопакетов.

– Да, она живет около завода, шум мешает.

– Ага! Потом еще на летний отдых.

– Ну не держать же ребенка в городе.

– Затем на операцию своему двоюродному брату.

– Он мог умереть.

– Послушай, – вышла из себя Зайка, – отчего твоя Надя нежелает набрать учеников? Десять долларов в час. Трое в день – это тридцатьбаксов, умножь на семь – двести десять в неделю. А детей найти очень легко,много неуспевающих по языку прямо в ее классе.

– Надя говорит, что моральные принципы не позволяют ейдавать частные уроки, – вздохнула я.

– Вот дрянь, – вскипела Ольга, – просто ей охота прийтидомой в два часа дня и завалиться на диван, а не бегать по ученикам. Ну-кавспомни себя! Хороши принципы! Работать не позволяют, а тянуть из тебя деньгисколько угодно! Отлично получается! Имей в виду, помогать надо не всем,некоторые недостойны этого. Надя нагло пользуется тобой, она звонит ипоявляется только тогда, когда ей что-нибудь надо.

Я уставилась на Зайку. Она, похоже, права. Очень хорошопомню, как я сама носилась по городу, набрав роту учеников, уходила в восемьутра, возвращалась в одиннадцать вечера… А Надька лишь ноет.

Похоже, эта Алла родная сестра Нади – валяется на диване,жалуется, но брать в руки тряпку не спешит. Что это со мной? Ну какое мне делодо Аллы, ведь я пришла совсем с другой целью и принялась воспитывать лентяйку.Рассердившись на себя, я слишком резко спросила:

– Денег, говоришь, нет? Сколько долларов хочешь?

– Что делать надо? – лениво спросила Алла. – Нянечкой в вашсадик идти? Ну уж нет, была охота за копейки ломаться.

– Не волнуйся, – успокоила я ее, – даже с дивана слезать непотребуется, просто ответь на пару моих вопросов.

Аллочка заморгала. Я вытащила из кошелька зеленую купюру ипомахала перед ее носом.

– Ну, теперь готова? Языком ворочать не лень?

– Что вы хотите? – пробормотала Алла.

– Ты знаешь Малику Юсуповну?

– Ага.

– Она рисовала твой портрет?

– А разве нельзя? – занудила Алла. – Подошла во дворе,представилась, сказала, что у меня лицо оригинальное, предложила денег. Если бымужик начал такое говорить, ни в жизни бы не согласилась, а с женщиной пошла.Всех дел-то в кресле посидеть, правда, это трудно оказалось, шевелиться нельзя,я прямо извелась вся.

Да уж, деньги, как правило, не падают с неба, их количествозависит от вашего труда и эксклюзивности. Если поленились получить образование,не стали совершенствоваться в профессии, то и заслужите копейки. Средипарикмахеров есть Сергей Зверев, Долорес Кондрашова и просто отличные мастера,получающие великолепные гонорары, а есть женщины, умеющие только «стричь ровно»и «делать химию на мелкие палочки». И кто виноват, что последние не желают оттачиватьмастерство?

– Целый месяц к ней ходила, – ныла Алла, – в самую жару…

– Хорошо, – прервала я ее стоны, – я уже поняла, чтомучилась ты безмерно. Теперь скажи, а было такое, что в квартиру к МаликеЮсуповне приходила Арина Яковлевна, заведующая детским садом, и ругалась с нею?

– Ага, – кивнула Алла, – про машину орала, вроде МаликаЮсуповна куда-то ездила и какому-то ребенку помешала. Только Арина Яковлевнаошиблась, Малика никуда не выходила, сумасшедшая она.

– В каком смысле?

– В прямом, психопатка натуральная.

– И в чем это выражается?

– Стоит у своей подставки с бумагой целый день, аж трясется,не ест, не пьет, кистями машет. Как только у нее ноги со спиной неотваливаются. Стоило мне в туалет попроситься – начала вздыхать, недовольнохмуриться. «Ступай, только быстро!» Я вначале думала, она меня кофе угощатьстанет, богатая же, но фиг-то, даже воды не наливала, велела сидеть недвигаясь.

– Не помнишь, после ухода Арины Яковлевны Малика звонилакому-нибудь?

Алла покачала головой:

– Нет, снова за работу принялась, только сердилась очень.

– И что она говорила?