Уха из золотой рыбки - Дарья Донцова

– Черная, как ворона, – подхватила Арина Яковлевна, – явидела ее сто раз.

– Тогда почему «крыса белобрысая»?

– Не знаю, – пробормотала Кира, – так Варвара Степановнакричала.

– Нянечка на работе?

– Конечно.

– Можете ее позвать?

Кира и Арина Яковлевна переглянулись.

– А в чем, собственно говоря, дело? – церемоннопоинтересовалась заведующая.

Я без всякой улыбки ответила:

– Хозяйка красного «Мерседеса» подозревается в убийстве.Извините, не представилась, следователь Дарья Васильева.

Секунду женщины молча смотрели на меня, потом Кира радостновзвизгнула:

– И ее могут посадить?

– Да, если я правильно размотаю дело, а для этого требуетсяпоговорить с нянечкой.

– Сейчас, – подскочила Кира, – мигом приведу, только неуходите.

Минуты не прошло, как она вернулась в медпункт, таща засобой маленькую, кругленькую, уютную старушку с лицом, похожим на печеноеяблоко.

– Здрасте, – бормотнула Варвара Степановна, – это вы изорганов?

Я кивнула.

– И что эта, из «Мерседеса», сделала? – полюбопытничаластарушка.

– В интересах следствия я не имею права разглашатьинформацию.

– Ну хоть ее посадят? – с радостной надеждой воскликнулаКира.

– Если сумею собрать нужные доказательства, хозяйке красного«Мерседеса» придется туго, – бодро соврала я.

– Ща Варвара Степановна все припомнит! – оживилась Кира. – Унее память как у слона.

– Это вы о чем толкуете, никак в ум не возьму, –насторожилась старушка.

Я решила взять инициативу в свои руки.

– Помните тот день, когда испуганный внезапно сработавшейсигнализацией Леша свалился в припадке?

– Летом это было, – кивнула нянечка, – в самую жару, простоЭфиопия, а не Москва. Сноха моя по всей квартире тазы расставила, это еенаучили так делать в Сирии, она там с первым мужем жила. Тот ее супруг…

Понимая, что бабушка сейчас утечет мыслями совсем в другомнаправлении, я прервала ее воспоминания.

– Значит, заревел гудок…

– Нет, – покачала головой Варвара Степановна, – он такпротивно взвыл, как сирена…

– Дальше.

– Леша и забился.

– Что же было потом?

– Да ничего, – развела руками старушка, – «Скорую» вызвали.

– А куда «Мерседес» подевался?

– Уехал.

– Ты еще в него кубиками кидаться стала и орать: «Крысабелобрысая», – влезла в разговор Кира.

Варвара Степановна смутилась:

– Было дело. Руки сами за игрушки схватились. Некрасиво,конечно, но очень уж я разозлилась.

– Почему же вы обозвали даму, сидевшую в машине, белобрысой?– задала я главный вопрос.

– Так она и была такой белесенькой, – сказала ВарвараСтепановна.

– Вот тут ты напутала, – покачала головой Кира, – «мерин»другой принадлежит, чернявой, противной, головешка, а не женщина.

– Да? – растерялась нянечка. – Ну ты небось лучше менязнаешь.

Я обозлилась и строго велела Арине Яковлевне и Кире:

– Оставьте нас вдвоем.

Заведующая потянула медсестру за руку:

– Пошли.

Кира с явной неохотой повиновалась. Не успела за ними закрытьсядверь, как я налетела на Варвару Степановну:

– Ну-ка, опишите эту «крысу».

– Уж теперь и не помню, – нянечка с сомнением покачалаголовой, – вон Кира говорит…

– Плевать на Киру, она ничего не знает! Расскажите, что самивидели.

– Ну, – забубнила Варвара Степановна, – молодая совсем,волосы длинные, светлые, она их в косу заплела, я еще подумала, что теперьтакую прическу никто не носит. Носик махонький, аккуратный, чуть вверх торчал.Юбочка на ней была коротенькая, светлая, прямо до пупа, все ноги наружу… Вот!Еще повязка!

– Где? – подскочила я.

– На щиколотке, – припомнила нянечка, – может, чуть повыше,туфельки на каблуках. Красивая девка. Я в окно высунулась и давай кубиками внее швырять, только толку? Сели и уехали себе.

– Их двое было? – уточнила я.

– Парень за рулем сидел, здоровый такой.

– Ты про мишку-то расскажи, – донеслось из-за двери.

Это Кира, решив подслушать, о чем мы разговариваем в ееотсутствие, не утерпела и раскрыла рот.

– Верно, – оживилась нянечка, – точно! Вот что значит мозгисвежие, все Кирка помнит, у меня напрочь из головы вылетело.

– Что за мишка? – в нетерпении воскликнула я.

– Обождите секундочку, – подхватилась Варвара Степановна, –сейчас покажу!

Спустя несколько минут в моей руке оказался небольшой,отчего-то увесистый, прехорошенький плюшевый мишка-панда. На бело-черноймордочке были пришиты синие бусинки глаз, передние лапки держали красноесердечко, задние торчали в разные стороны. Я машинально повертела игрушку. Онабыла набита не мягким поролоном и не кучей мелких шариков, а какими-тостранными палочками или крохотными лопатами, потому что мои пальцы нащупалинечто длинное, заканчивающееся плоским разветвлением.

– У нее на спине «молния», – снова ожила за дверью Кира, – авнутри ключи лежат.

Я нащупала замочек и дернула его вниз, раскрылось небольшоеотверстие. Внутри и правда нашлось несколько ключиков. Один, похоже, сейфовый,два «английских» и совсем крохотный и плоский, вероятней всего, от почтовогоящика.

– И какое отношение панда имеет к этой истории? – напрягласья.

Варвара Степановна хмыкнула.

– Кубики-то я во двор пошвыряла, пришлось идти их подбирать.Стала игрушки в пакет засовывать – смотрю, мишка лежит, еще засомневалась: вродеу нас такого не было, но все равно прихватила. А уж в садике мы ключи нашли ипоняли: эта белобрысая потеряла.