Смерть под ее кожей - Стивен Спотсвуд

Или я вижу то, чего нет, призналась я себе.

— Большое спасибо, что пришли, — сказал он, пожимая нам руки своими лапами лесоруба.

— Я приняла ваше приглашение близко к сердцу, — ответила мисс Пентикост. — Хотела увидеть то, что, вероятно, было важной частью детства мисс Доннер.

Проповедник кивнул.

— Да, это так.

— Я удивлена, что вы не упомянули ее в проповеди, — вставила я.

Мисс П. просила меня вести себя прилично, но я не смогла удержаться от шпильки.

Не знаю, готов был проповедник к этому или нет, но он с легкостью отразил удар.

— Сегодня утром проповедь должен был произнести брат Берт. Он собирался упомянуть Руби, — сказал он, потирая щетину на подбородке. — Но я решил, что не стоит эксплуатировать эту тему. Выставлять напоказ. Руби достаточно натерпелась в жизни. Я помолился о ней и написал новую проповедь.

Я кивнула, будто поверила.

— Вы правда считаете, что наша паства поможет вам обнаружить что-то, чего не нашла полиция? — спросил он.

— Попытка не пытка, — сказала мисс П.

— Судя по тому, что вы сказали, вы считаете, что причина убийства связана со Стоппардом.

Мне хотелось сказать: «Готова поставить на это последний доллар». Но мисс Пентикост лишь безразлично пожала плечами — ее коронный жест.

— Думаю, если жизнь заслуживает отмщения, значит, она заслуживает понимания.

В ответ он поднял брови. Явно не ожидал от сыщика философских изречений.

— Что ж, желаю вам удачи, — сказал он и направился к группе прихожан. Среди них была сестра Эвелин, которая уставилась на нас, словно мы пара бездомных собак, проникших на ее задний двор. Не обращая на это внимания, мисс Пентикост похромала к грузовику. Его карнавально-яркий рекламный баннер бросался в глаза среди непримечательных пикапов и сонных седанов.

— Что-то с ним не так, — сказала я. — И прежде чем вы это скажете, да, у меня зуб на проповедников, но дело не в этом.

— Согласна, — ответила она. — Но связано ли это с делом или это обычный побочный эффект?

Она имела в виду феномен нашей работы. Детективы, с полицейским значком или без, обычно встречаются с людьми определенного сорта. И в итоге начинают видеть в любом человеке глубины тьмы, хотя на то нет никакой причины. Или, по крайней мере, эта причина не связана с расследованием, за которое нам платят.

Вдруг и с проповедником тот самый случай?

Я открыла дверцу со стороны пассажира и взяла трость мисс Пентикост, чтобы она забралась в грузовик.

— Думаю, это все-таки как-то связано с делом, — сказала я. — Но насколько — еще предстоит выяснить.

Я обошла машину и села за руль. Мотор закашлялся, как человек, который курит по пачке в день, но в конце концов завелся. Когда я выезжала с парковки, мисс П. обернулась и посмотрела на сплетников у церкви.

— Как думаете, сколько человек к нам придет? — спросила она.

— Думаю, ноль.

Я свернула на асфальтированную дорогу и поехала к дому — тому, что вдали от настоящего дома. Мисс Пентикост откинула голову на потрескавшийся дерматин сиденья и закрыла глаза.

— Вам недостает веры, — сказала она.

Я высадила Святую Пентикост у фермерского дома. Она собиралась провести вечер в постели: беречь свою лодыжку и обдумывать то, что нам удалось узнать.

Не успела я закрыть дверь, как она уже рухнула на кровать и отключилась.

Я понимала, что неделя была долгой и что многое нам еще предстоит. Но надеялась, что мисс Пентикост включит свои гениальные мозги и нащупает верный путь для расследования. Потому что я ничего такого не видела.

Или, точнее, видела слишком много. Наше последнее трудное дело было загадкой запертой комнаты. Много вероятных мотивов, а список подозреваемых хотя и не слишком короткий, но все же ограниченный.

Убийство Руби было как будто совершенно противоположным случаем. Любой из тысячи человек имел возможность ее убить. Вопрос был в том, кто мог этого хотеть.

Пока мисс Пентикост путешествовала по стране грез, я поехала на грузовике обратно в город, чтобы нанести короткий визит в тюрьму. Мне не хотелось, чтобы Вэл провел там целый день, не увидев дружеского лица.

Я вошла в полицейский участок и увидела, что внутри никого нет. Голоса эхом доносились из-за двери к камерам, и я направилась вниз. Спустившись по бетонным ступеням, я с удивлением обнаружила, что шеф Уиддл сидит на стуле перед камерой Вэла и увлеченно беседует с заключенным.

Это плохо.

— Простите, что прерываю допрос, — сказала я.

— Ну, это не допрос, — ответил Уиддл, вставая. — Просто беседа.

Он прижал ладони к пояснице и потянулся. Раздалось несколько щелчков и похрустываний. Эта серия звуков была довольно длинной.

— Может быть, когда захотите поговорить с Вэлом в следующий раз, вам стоит сначала позвонить адвокату в Ричмонд, — предложила я. — Просто чтобы следовать букве и духу закона.

Если его собственные слова, прилетевшие бумерангом ему в лицо, его и задели, он этого не показал.

— Кроме того, может быть, вы найдете минутку, чтобы выяснить, кто пытался сжечь цирк вчера ночью, — добавила я. — Мой друг чуть не погиб.

— Не волнуйтесь, мисс Паркер. Мы найдем виновного. Что бы вы ни думали, здесь мало людей, готовых бросить зажигательную бомбу.

Я подумала, не поспорить ли с ним по этому поводу, но в кои-то веки поступила мудро.

— Если я вам понадоблюсь, я буду у себя в кабинете, — сказал он, подтянул штаны и поднялся в офис.

Как только он ушел достаточно далеко, чтобы не слышать нас, я села на еще теплый стул и прошептала:

— Что это было? Чего он хотел?

— Спрашивал, чем я занимался в Сан-Франциско, — прошептал в ответ Калищенко. — Он знает, что я работал на… одного бизнесмена.

Я не удержалась от одного из своих любимых ругательств. Плохи дела. Если дело дойдет до суда, присяжным лучше бы не знать, что Вэл когда-то ломал людям ноги.

— А еще о моей дочери, — добавил он.

— Что-что?

— Он расспрашивал о моей дочери. Знаю ли я, где она остановилась в Шарлотте.

— Что ты ему сказал?

— Ничего! Я ни слова ему не сказал, — ответил он с нотками паники в голосе. — Но откуда он знает, Уилл? Он расспрашивал тебя? Или твоего босса?

Я убедила его, что нет. И мне не понравилось, что пришлось его убеждать.

— Неужели ты и правда думаешь, что мы проболтались?

Он покраснел.

— Прости. Тяжело мыслить ясно. Конечно, вы не проболтались бы.

— Ничего страшного, — ответила я, хотя и не была в этом уверена. — Доверие в наши дни в дефиците.

Я рассказала, что Мейв помалкивала насчет его ссоры с Руби, а