Люблю, мама - Илиана Ксандер

губы, – очень знакомая мне гримаса. Моя суперсдержанная, супердипломатичная бабуля вот-вот взорвется. И мало не покажется никому.

– Я знаю, что женщина, которая меня вырастила, мне не мать, – говорю, глядя в их лица.

Отец беспомощно косится на бабушку, словно брошенный щенок, потом смотрит на меня – и, клянусь, я никогда не видела его таким напуганным.

– Говори! – приказываю ему.

48

– Детка, вот теперь ты наконец скорбишь, – говорит отец со слабой улыбкой.

Я едва не давлюсь от его ответа.

– Ты шутишь?

С другой стороны, я ожидала, что он попытается увильнуть от разговора.

– Слушай, Маккензи, у нас сейчас и без того достаточно проблем. Не время для твоих диких обвинений.

– Правда?

– Да. У нас тут…Скажем так: есть люди, которые пытаются нажиться на нашем горе. Выдвигают беспочвенные претензии, распространяют неприятные слухи и тому подобное. – Он разводит руками.

– Продолжай, пап. Что «тому подобное»? Кто этот человек, который сейчас ушел?

– Никто.

– Непохоже. Он был на похоронной службе. Он есть здесь. – Подхожу к стене, где висела фотография, но ее там нет. Замираю на секунду, потом резко оборачиваюсь и встречаюсь взглядом с отцом. – Ты его знаешь. Не отрицай. Он только что был здесь. Что он имел в виду, говоря «вы в дерьме»?

– Маккензи! – Отец глядит на меня с упреком – явно напускным, потому что он просто пытается съехать с темы.

– Я его слышала, пап. О чем он говорил?

– Он один из тех, кто пытается нас шантажировать.

– Чем же?

– Просто…Абсурдными обвинениями в адрес твоей мамы. Она была исключительной женщиной, блестящим талантом…

– Прекрати, пап! Не заговаривай мне зубы.

– Маккензи, прошу!

Стук каблуков по полу заставляет меня развернуться. Входит бабушка с двумя бокалами вина. Протягивает один мне.

– На, дорогая, выпей немного.

– Я не пью, ба.

– Это всего лишь вино. Чтобы успокоить нервы. Присядь и выдохни.

– Я не пью, – повторяю в ярости. – Мне просто надо поговорить с отцом. – Снова поворачиваюсь к нему. – Вернемся к моей биологической матери. Говори!

Он тупо и жалобно глядит на бабушку, потом опять на меня.

– Маккензи, я не знаю, кто тебе что наговорил и откуда ты все это взяла…

– Заткнись, Бен! – рявкает бабушка у меня из-за спины так гневно, что отец вздрагивает.

Я оборачиваюсь и оказываюсь с ней лицом к лицу. Она стоит так близко, что я ежусь от ее ледяного, враждебного взгляда. Маска упала – теперь я вижу, какова она на самом деле.

Бабушка всегда напоминала мне гиену. Видели когда-нибудь гиен на картинках? Они кажутся милыми. Бабуля представлялась мне дружелюбной гиеной со своими белоснежными коротко подстриженными волосами, красной помадой, изысканным макияжем, грацией и элегантностью.

Видели когда-нибудь, как гиена скалит зубы? Они запросто разгрызают кости. И это – тоже бабушка, ласковая улыбка которой превратилась в злобный оскал за какие-то доли секунды.

Я была свидетелем подобных сцен лишь пару раз в жизни. Однажды она поругалась с мамой. Тогда я жалела мою мать, хотя сейчас понимаю, что она этого заслуживала. Но не в этом мое главное открытие.

Главное – что мама, возможно, никогда не была королевой в нашем доме. Ею была бабушка.

49

– Возьми бокал, Маккензи, – резко говорит бабушка. Впившись в меня глазами, она тычет бокал в мою грудь. – Давай выпьем и обсудим все, как взрослые люди.

Очень хорошо.

Беру бокал из ее руки.

– Твое здоровье! – Она чокается со мной и делает глоток.

Я тоже отпиваю немного. Вино сладкое, с оттенком горечи. Я равнодушна к спиртному, оно не особо мне нравится, но я согласна притвориться, если получу ответы, которых ищу.

– Присядь, Маккензи, – командует бабушка и садится напротив отца, изящно положив ногу на ногу. В темном костюме и водолазке она напоминает агента ЦРУ в отставке. Неудивительно, что отец рядом с ней всегда ведет себя как школьник.

Я сажусь рядом с отцом.

– Выпей. – Она поднимает бокал в воздух. – Тебе это нужно. Я хочу спокойно, серьезно поговорить, а не выслушивать твои пустые обвинения.

Бабушка отпивает еще глоток, потом еще. Я повторяю за ней. Прекрасно.

– Я знаю, что женщина, которая меня растила, не моя биологическая мать, – говорю я ей, пытаясь представить, какой эффект произведут мои слова.

Уголок ее рта слегка дергается.

– Кто тебе это сказал?

Я фыркаю:

– Какая разница?

– Это полная чушь. Тот, кто такое говорит, просто пытается сбить тебя с толку, моя дорогая.

Я притворно усмехаюсь, потом делаю еще глоток вина. Внезапно оно кажется мне очень вкусным. И успокаивает нервы. Так-то лучше, потому что я должна задать свой главный вопрос.

– Хорошо. Тогда кто такая Тоня Шаффер?

Говоря это, я смотрю на бабушку, не на отца. Мне бы хотелось побеседовать с ним с глазу на глаз. У него плохо получается врать. Бабушка же совсем из другого теста. Мне правда надо знать, что она мне скажет. Интересно, она в курсе того, что произошло в Олд-Боу двадцать один год назад?

Внезапно бабушкин рот растягивается в улыбке. Она качает головой.

– Тоня Шаффер – сумасшедшая.

Это слово удивляет меня, но я храню молчание, ожидая, что бабушка продолжит.

– Она преследовала твоего отца и мать. Была сталкером. Вытворяла разные безумные вещи.

Бабушка говорит медленно, ровным тоном. Я продолжаю попивать вино, прикидывая, какой оборот примет ее история.

– У твоего отца был с ней короткий роман.

– Мам! – протестует отец.

– Замолчи, Бен. Она имеет право знать, – бросает бабушка в его сторону, потом снова поворачивается ко мне и медленно отпивает глоток.

Я пью следом за ней. Я думала, беседа будет на повышенных тонах. Но мы говорим куда спокойней, чем я ожидала. Вино быстро оказывает свое действие, и меня начинает клонить в сон.

– Да, твой папа не был образцовым женихом, – с подчеркнутой горечью произносит бабушка. – И да, он связался с неуравновешенной девицей, которая едва не разрушила их с твоей мамой жизнь. Но ненадолго. Правда же, сынок?

– Чушь! – выпаливаю я, и бабушкин взгляд твердеет.

История выходит любопытная. Удивительно, что бабушке известны такие детали. Мне хочется рассмеяться ей в лицо, но у меня кружится голова и пересыхает во рту. Не помешало бы выпить еще вина, но мой бокал пуст.

– Нет, – возражает она. – Та женщина одевалась как твоя мать, вела себя как она. Расхаживала по Олд-Боу, притворяясь ею. Некоторые даже называли ее Элизабет и считали, что она и есть девушка Бена.

Не может быть…

Внезапно я начинаю сомневаться, в том, что реально, а что нет. Вдруг я и правда выдумала всю эту историю