Прощание с первой красавицей - Диана Бош

И вот сейчас я тоже боюсь. Если тогда, давно, у моего страха имелось имя, то теперь опасность была везде. Я не знала, кому верить, а кого избегать. Не могла понять, кто затеял со мной странную игру, и, главное, что в ней стоит на кону.

Я рухнула в кресло, поджала к подбородку ноги и обхватила колени руками. Снова мысленно перебирая все события по порядку, я постаралась не упустить ни малейшей детали. И вдруг вспомнила о своем визите в больницу и о встрече с Яковлевым.

— Господи, как же я забыла про диск! Где же он, черт побери? — бормотала я, вытряхивая все из сумки.

Диска не было. Я прощупала сумку и от разочарования запустила ею в стенку. Раздался глухой шлепок, и на пол вывалился белый конвертик с диском. Где он был, для меня так и осталось загадкой. Наверное, провалился в другое измерение.

Компьютер грузился издевательски медленно. Я нервничала и вышагивала из угла в угол. Наконец загрузка закончилась, на диске оказалось два вордовских файла. Первый был озаглавлен одинокой буквой «Ф», второй — «Д-к». Но оба были запаролены! Я отправила их в память компьютера, чтобы в случае чего отдать Яковлеву его диск, и стала пробовать все возможные пароли. Дата рождения Яковлева… та же дата, но с его инициалами, набранными латиницей, потом прописными буквами, написанными задом наперед… Номер его дома, название улицы, город, в котором он родился… любимый одеколон, любимый цвет, любимый писатель… Все было зря, файлы не открывались. Табличка, извещающая о том, что пароль набран неправильно, каждый раз вылетала с мелодичным звоном, мне он уже казался просто отвратительным.

— Вцепилась, — недобро высказалась я в ее адрес, — как кот в мясо, не отдерешь.

И вдруг меня осенило. Когда я вынимала диск, мне показалось, что на внутренней стороне конверта написано какое-то слово. Может быть, там как раз пароль? Быстро схватила конверт и заглянула внутрь. Так и есть, там стояло «Федот».

Я быстренько вбила пароль в окошко файла, и он открылся.

— Батюшки! — пробормотала я, едва взглянув на содержимое. — Вот уж не подозревала, что Яковлев промышляет ремеслом папарацци… Да за такие снимки не только побьют, а и голову оторвать могут!

На фотографиях — их было четыре — ссорились мужчина и женщина. Оба были мне хорошо известны мне: мэр города Виктор Правдин и ныне покойная его жена Леся.

Крупный план лица Виктора, искаженного злостью, и Леся, вытирающая слезы. Виктор, швыряющий что-то в Лесю. Опять крупный план: Виктор с озверелым лицом трясет Лесю за плечи. И, наконец, на четвертом, последнем, снимке — Леся, падающая на пол рядом с камином.

— Боже мой! — в ужасе прошептала я. — Неужели это Правдин убил ее и отнес в ванну? Бедная Леся…

— Данюша! — вопила я в трубку, — мне срочно нужно тебе кое-что рассказать!

— Потом, все потом. Я уезжаю.

— Что? — поперхнулась я от негодования. — Ты, наверное, не понял, я хочу тебя видеть немедленно!

Даниил тяжело вздохнул и сказал тоном, каким разговаривают с непослушными дитятками:

— Понимаешь, мне сейчас никак не вырваться. А вот чуть позже…

— Ах, так? Тогда я приеду к тебе сама!

Аргумент был убийственный. Я прекрасно знала, что Дан не выносит, когда я в позднее время перемещаюсь по городу в одиночестве. Тем более после всего произошедшего он будет категорически против.

— Только попробуй! — заорал муж, мигом растеряв свое спокойствие.

— И попробую! А если не застану тебя на месте, заночую у кого-нибудь из подруг!

И я мстительно бросила трубку.

Конечно же, телефон сразу зазвонил.

— Не надо тебе никуда ехать, я сейчас сам буду. Собирайся, поедешь со мной. По дороге все расскажешь.

Я радостно влезла в джинсы, надела легкую куртку. Потом подумала и взяла с собой ноутбук и диск с фотографиями. На всякий случай — вдруг Даниил соблаговолит по дороге посмотреть.

Вскоре он подъехал и позвонил мне снизу, решив не подниматься. Я аккуратно открыла тяжелую подъездную дверь, стараясь не напрягать больное плечо, и с неудовольствием посмотрела на Даниила: обычно он открывал мне двери, даже когда я была здорова, а тут будто бы и забыл обо всем.

Муж сидел в машине, задумавшись.

— Давай быстрей, поехали, — сказал он, едва я подошла, и только потом спохватился: — Ой, извини, что не помог.

— Да ладно уж, — милостиво простила его я. — Рассказывай, что тебя так из колеи выбило?

— Елена нашлась. В соседнем городке. Я… а точнее — мы с тобой сейчас едем туда. Знаешь, когда я впервые встретил ее, — продолжал он, — она была в нежно-лазоревом платье, удивительно шедшем к ее огромным голубым глазам. Облако белокурых волос обрамляло худенькое личико, а от всей фигурки веяло такой трогательной беззащитностью, что хотелось ее приласкать и обогреть…

Я покосилась на него и, заметив смягчившую обычно суровые черты его лица нежность, почувствовала укол в сердце. И ворчливо обронила:

— Я ревную.

— Ну что ты, — грустно улыбнулся супруг, — это было так давно, будто в другой жизни. А воспоминания о неповторимых днях юности всегда вызывают ностальгию. Так что зря ты ревнуешь. Знаешь, она много рассказывала мне о своем детстве. Как-то раз, ей было лет пять, сестра Ольга, улучив момент, когда отец надолго ушел, принесла мороженое и необыкновенно вкусные пирожные с кремом, которые были запрещены в их доме. Маленькая Елена перепачкалась с ног до головы, и Ольге пришлось торопливо ее купать, при каждом шорохе оглядываясь на дверь. А спустя три года отец уехал на моления в другой город. Ольге удалось где-то раздобыть денег, и она устроила младшей сестре праздник — повела ее в парк. Там было так весело, что когда пришло время уходить, Елена расплакалась. Но, считая себя взрослой, стыдилась своих слез, хоть и не могла их сдержать. Тех воспоминаний хватило потом на много безрадостных лет после бегства Ольги. Видно, смерть матери и исчезновение сестры подорвали детскую психику, потому что Лене постоянно снились кошмары. Она даже рассказывать не могла о них спокойно, у нее сразу текли слезы. Я пытался уговорить ее пойти к врачу, интуитивно понимая, что повторяющийся сон должен иметь какую-то предысторию, но она каждый раз упиралась. И еще у нее была большая обида на сестру.

— За что? — ахнула я.

— Ольга уехала и не появлялась долгих семь лет, а Елена все время ждала ее, надеялась, что сестра вернется и заберет ее у отца. Но та не возвращалась. Приехала она, только когда мы уже жили с Еленой вместе в студенческом общежитии.

— И как Ольга объяснила свое отсутствие?

— Да никак. Елена просто не дала ей вымолвить ни слова — захлопнула перед ее носом дверь. Я пытался что-то сказать, но моя бывшая жена пришла в такое возбуждение, так кричала, что я оставил попытки помирить сестер.