Прощание с первой красавицей - Диана Бош

— Да? И о чем же?

— Послушай, что было, то быльем поросло. Давай заключим пакт о ненападении.

— Вика, ты ошибаешься, я на тебя зла не держу. А за ту историю с Иваном я тебе почти благодарна: если бы не ты, может быть, и не было бы в моей жизни того хорошего, что произошло потом.

Я повернулась и отправилась в свой кабинет. Наверное, надо было выслушать Вику, но у меня после всего случившегося не осталось сил. От подковерных игр я уже порядком устала. Да и в искренность ее мне почему-то не верилось.

Но если уж неприятности начались, то они имеют тенденцию продолжаться. Не успела я остыть после разговора с Викой, как тут же на меня свалился очередной «подарок судьбы» в лице худосочного лейтенанта Ярошенко. По его собственному выражению, он меня соизволил навестить «чисто для беседы», но, лишь взглянув на его светлое чело, я прочла там надпись: «виновна». Оптимизма мне это не прибавило, и я сникла, ожидая очередной гадости.

— А вы знаете, гражданка Соколова, — ехидно начал следователь, — что ни один из ваших так называемых свидетелей до сих пор не найден? Лично я в существовании двух из них вообще сомневаюсь, а вот труп первого очень не хотелось бы найти где-нибудь на пустыре.

— Простите, а часовню тоже я развалила?

— Что? — оторопел тугодум.

— О существовании презумпции невиновности, я надеюсь, вы слышали, лейтенант? Так вот, в рамках той самой презумпции дальнейшую нашу беседу считаю нецелесообразной. Всего хорошего.

Лицо Ярошенко залила краска, он вскочил и желчно произнес:

— Что ж, побеседуем в милиции.

— Как вам будет угодно, — согласилась я.

Дома стояла мертвая тишина. Я нервно швырнула сумку, сбросила туфли так, что они разлетелись в разные стороны, села на тахту и разрыдалась. Плакала долго, с поистине «МАЗ» охистским наслаждением. Наревевшись, взяла телефон, набрала номер мужа и заныла в трубку:

— Данюша, приезжай срочно, ты мне нужен!

— Что-то случилось? — напряженно спросил он.

— Случилось, — уныло кивнула я, будто он мог меня видеть. — И чем скорее ты приедешь, тем лучше.

И сразу, не давая ему опомниться, отключила телефон, швырнув его туда же, где между двумя диванными подушками нелепо торчала сумка.

Даниил вскоре приехал. Ворвался в квартиру и с ходу бросился ощупывать и осматривать меня. Я с трудом вырвалась из его цепких рук и, отскочив на безопасное расстояние, заорала:

— Я цела, цела! Душа у меня болит, а она руками не прощупывается!

— Да что случилось-то? — застыл супруг в недоумении.

Я горестно вздохнула:

— Пошли, покормлю. Наверное, ты без обеда сегодня?

— Без обеда, — кивнул Дан и, не заставляя себя упрашивать, двинулся на кухню.

На протяжении всего времени, пока он ел, я жаловалась на лейтенанта Ярошенко, но лицо Даниила оставалось непроницаемым. Настолько непроницаемым, что я даже не могла понять, на чьей мой муж стороне. Доев, он отставил тарелку и мрачно спросил:

— Где твои выдержка и чувство юмора? Я просто не узнаю тебя.

— Да, но следователь сказал…

— Мало ли что он сказал! — перебил меня Даниил. — Работа у него такая — говорить. Для него идеальный вариант, чтобы ты испугалась и наболтала кучу всяких глупостей, дав ему возможность отрапортовать о раскрытом преступлении. В любом случае, как бы ни повернулось расследование, ты должна сохранять самообладание и спокойствие. Сейчас же и вовсе волноваться не о чем. Извини, мне нужно идти. А ты не грусти, посмотри какую-нибудь комедию.

Дан встал и чмокнул меня в нос, всем своим видом давая понять, что очень торопится.

Нет, поразительный все-таки человек мой муж! Возможно, он как сангвиник и может в ожидании очередных неприятностей сидеть и смотреть комедию, а мне с моим холерическим темпераментом, чтобы остыть, надо переключиться на что-нибудь активно-подвижное. Например, на бег по стенкам с препятствием в виде потолка.

И, словно предоставляя мне возможность проявить себя в действии, зазвонил телефон. Я подпрыгнула от неожиданности, сразу вспомнив про вчерашние звонки, и бросилась вслед за Даном.

— Дан, я не успела тебе сказать, — закричала я в лестничный пролет.

— Потом, хорошо? — отозвался супруг откуда-то снизу.

— Дан! — жалобно взвизгнула я, но услышала удаляющиеся шаги и хлопок подъездной двери.

Мне же надо было что-то решать, причем немедленно! Поддавшись эмоциям и раскиснув, я совсем забыла рассказать Даниилу о вымогателе, а переложить ответственность за свои поступки на мощные плечи мужа очень хотелось, тем более что я никак не могла сообразить, как правильно поступить. Дозвониться до него тоже не удалось — с первым же гудком в трубке до меня донеслась мелодия сотового Даниила из кухни. Он элементарно забыл мобильник дома! Увы, выкручиваться мне придется самой.

Перебрав все возможные варианты, я остановилась на самом, как мне показалось, идеальном: отправиться на вокзал и, подложив в ячейку «куклу» — нарезанную вместо денег бумагу, выследить мошенника. Деньги я, естественно, не собиралась нести, потому что в случае, если об этом станет известно, передача их шантажисту косвенно будет свидетельствовать не в мою пользу: раз принесла, значит, испугалась, а раз испугалась, значит, виновна. Нарезать бумагу вместо денег времени не оставалось, поэтому я взяла полиэтиленовый пакет, бросила в него несколько детективов в мягкой обложке и, отстранив от себя, с сомнением осмотрела. Выглядело не слишком похоже, и я была вынуждена достать с антресолей старую кожаную сумку и засунуть книжки туда. В конце концов с удовлетворением пробормотала себе под нос:

— Вот и славно, сразу два добрых дела сделаю: и подлеца проведу, и от сумки избавлюсь, а то все жалко было выкинуть. Теперь только нужно прийти пораньше и выбрать удачное место для наблюдения.

Окрыленная честолюбивыми помыслами, я быстро собралась и вышла из дома. Хотелось пройтись по набережной и отвлечься от всего происходящего. Вид чужого счастья обычно вселяет надежду, что и у меня когда-нибудь все будет хорошо, а чужие неприятности настраивают на философский лад: если есть люди, которым еще хуже, то мне раскисать непростительно.

Спустившись к морю, я влилась в праздную толпу и с наслаждением вдохнула. Пахло солнцем, свободой и бездельем. Пестро одетые отдыхающие неторопливо прогуливались, приглядываясь к товарам с ценниками и к плакатам с предложением услуг.

«Делаю временное тату, плету африканские косички», — прочитала я на одном из них. И тут же, рядом с плакатом, мастерица то ли от скуки, то ли для привлечения клиентов сооружала африканское великолепие на голове у своей подружки. Не мешало бы ей помыть вначале волосы, невольно подумала я, успев разглядеть грязные космы с остатками рыжей краски на концах.