Прощание с первой красавицей - Диана Бош

Когда-то она рассказывала мне историю своей любви. Учились вместе в авиационном институте три друга: Белов, Петров и Аникеев. Ну и сама Лиза тоже. Девушка как-то сразу влюбилась в Леху Белова, едва увидев его среди первокурсников, и вскоре молодые люди сидели вместе на лекциях, да и все свободное время не расставались.

Еще больше их сблизила любовь к горам. Вчетвером они покоряли вершины и на привале пели под гитару песни у костра. Именно в горах Лиза первый раз поцеловалась с Лехой, там же они впервые стали близки. Лизе казалось, что будущее их предопределено: идти им по жизни рука об руку.

Годы учебы летели быстро. Приближались защита диплома и распределение. Лиза с нетерпением ждала от Лехи тех самых важных слов, после которых они будут всегда вместе, а тот молчал. И даже когда он вдруг закрутил роман с яркой и бойкой Ларисой у всего института на виду, девушка еще на что-то надеялась. Потом наступил прощальный вечер, Леха избегал ее и прятал глаза, и Лиза поняла: — они расстаются навсегда.

Довольно долго для Лизы не существовало никого, кроме Белова. Она понимала, что нельзя любить того, кто никогда больше не появится в ее жизни, но невольно сравнивала с ним всех мужчин.

И все-таки она решила выйти замуж. Но не потому, что полюбила, и не потому, что забыла наконец Леху, а потому, что дольше откладывать было нельзя: ей совсем не хотелось в одиночестве встретить старость.

Муж — милый и тихий человек — казался идеальным спутником.

«Пусть без любви, — думала Лиза, — зато у меня будет семья».

Действительность оказалась иной. Новизна чувств прошла, в отношения вплетался быт, характер у мужа портился день ото дня.

Супруг стал сварливым и злым, его почти все раздражало в Лизе, и, что самое ужасное, Лиза вдруг поняла, что они с ним совершенно разные люди. Она мечтала провести отпуск в горах, а ее муж — поваляться на диване перед телевизором. Она с удовольствием слушала бардов, а муж — только попсу. Она смотрела мелодрамы, а он — боевики. Список можно было бы продолжать и множить, но на самом деле беда была не в разногласиях, а в нежелании мужа понять Лизу. В одной из ссор вдруг выяснилось, что его не устраивает в ней все.

Это была катастрофа. Она чувствовала, что, подстраиваясь под мужа, теряет себя, а терпеть ее такую, какая она есть, тот не хотел. Еще хуже стало, когда родился ребенок. Лиза целиком погрузилась в уход за младенцем, и молодой отец почувствовал себя обделенным. Хотя ему теперь никто не мешал щелкать пультом телевизора, разыскивая на каналах боевики, издевки и придирки сыпались на бедную Лизу, как из рога изобилия.

Когда муж ушел, она вздохнула с облегчением. Оставила любимую работу, связанную с авиацией, и устроилась горничной в два дома, чтобы больше времени проводить с маленьким сыном, в котором души не чаяла. От ощущения свободы у нее словно выросли крылья, а все остальное казалось пустяками.

Лиза с головой ушла в заботы о сыне, а горы на долгие годы остались для нее безответной страстью.

Мне было тоскливо и одиноко. Я слонялась по квартире, смахивая пыль с мебели и поправляя книги. Потом подняла несколько игрушек, закинула ношеные вещи в корзину с грязным бельем и поплелась на кухню. Отсутствие Лизы уже было заметно: в мойке гора посуды, в холодильнике — только полуфабрикаты. Но в морозилке нашлись грибы и порезанная кусочками красная рыба, а значит, можно быстро сделать аппетитное блюдо. Разморозив то и другое, я выдавила в мисочку майонез, добавила к нему приправу для рыбы, можжевельник и чеснок и, размешав, опустила семгу. Маринад — дело тонкое, в нем что мясо, что рыба только ароматнее становятся. Причем, чем дольше они там лежат, тем насыщеннее вкус. Но мне, понятное дело, долго ждать не хотелось, я решила ограничиться получасом. А за это время вполне можно пожарить грибы.

Пока они весело трещали маслом на сковородке, я налила себе чаю и села у окна. Люблю смотреть в начинающее темнеть небо… Люблю закаты, подсвеченные малиновым облаком, постепенно гаснущие, поглощаемые чернильной кляксой неба… В такие вечера грусть светла, а радость имеет оттенок грусти… От телефонного звонка, показавшегося слишком громким, я вздрогнула, пролив на себя чай.

Ни с кем разговаривать совершенно не хотелось, и я малодушно ждала, когда телефон сам собой замолчит. Но он трещал и трещал, пришлось снять трубку.

— Диана? — прошептал в трубку кто-то бесполый и противно захихикал. — Мне нужно кое-что тебе сказать. Я знаю, что…

И тут связь оборвалась. От волнения я положила трубку мимо рычага и, не заметив этого, заметалась по квартире, размышляя над тем, кто же мог сейчас звонить и что ему нужно от меня. Постепенно мне удалось убедить себя, что звонок случайный и адресован не мне. Действительно, разве я во всем городе одна-единственная Диана?!

Запахло подгорающими грибами, и мне стало не до размышлений — нужно было срочно спасать ужин. Пока грибы остывали на краю плиты, я разожгла духовку, достала форму и выложила в нее куски рыбы. Затем высыпала сверху слой грибов и разровняла, потом натерла твердого сыра. Полюбовавшись содеянным, перед тем, как сунуть в духовку, я подумала, что к такому блюду подошло бы белое вино. Я протянула руку к сотовому — позвонить Даниилу и попросить его заехать в магазин, и вдруг телефон, опережая меня, зазвонил сам.

«Номер не определен», — высветилось на дисплее. Я немного помедлила, потом все-таки нажала на кнопку соединения.

— Зачем же ты бросаешь трубку, детка? Нехорошо! — произнес все тот же бесполый голос и, как в первый раз, захихикал.

Руки противно затряслись, я брезгливо отбросила от себя трубку. И тут на улице под балконом кто-то заорал:

— Диана! Ди-а-на!!!

Это было уже слишком. Чувствуя себя загнанной в угол, я опасливо приблизилась к окну и чуть-чуть приоткрыла штору. К счастью, внизу оказалась всего лишь Галя Молочкова, с которой мы продолжали общаться, хотя уже и не работали вместе. Я распахнула окно и, улегшись животом на подоконник, завопила:

— Привет! Чего не поднимаешься? Давай скорей наверх!

— Код скажи, — засмеялась Галина, — я забыла.

— Сейчас сама открою!

Когда я распахнула входную дверь, Галина как раз выходила из лифта, согнувшись под тяжестью большой дорожной сумки.

— Тренируешь мышцы, кирпичи таскаешь? — удивленно спросила я.

— Почти угадала. Давай помогай.

И тут ее взгляд упал на мою повязку.

— Это что? — осеклась Галя.

— Пустяки, боевое ранение при исполнении ответственного задания.

— Шутишь!

— Да какие уж тут шутки, — вздохнула я, — только сегодня из больницы.

— О, господи… — пробормотала Галина, решительно отстраняя меня.

— У меня вторая рука здорова.

— Нет уж, дудки. Только открывшегося кровотечения нам и не хватает. Убери руки, как-нибудь сама справлюсь.