Прощание с первой красавицей - Диана Бош

В прихожей она водрузила сумку на стол и, раскрыв ее, вытащила изумительной красоты пагоду — уменьшенную в десятки раз копию буддийского храма.

— Какая прелесть! — восхитилась я. — Знаешь, она похожа на подаренную Викой Лесе, жене мэра Правдина. Помнишь? Вика тогда еще принесла фотографии, и вся редакция сбежалась разглядывать их.

Галя кивнула:

— Конечно, помню. Я ведь видела твои глаза тогда, в них было восхищение. И вот представь, в маленьком заштатном городке, в крошечном магазинчике, натыкаюсь вдруг на такую красоту. И, главное, совсем за смешные деньги, практически за копейки. Ну, я-то не особый любитель антиквариата, а о тебе сразу вспомнила. Смущал только цвет: эта белая, с голубизной, а та была словно окрашена багрянцем заходящего солнца.

— Или крови, — задумчиво произнесла я.

— Что? — не поняла Галина.

— Леся погибла. Ударилась виском о ту самую пагоду, которую ей подарила Вика.

— Как? Когда?

— Не так давно. Наверное, ты как раз была в командировке. Все газеты пестрели заголовками. Ладно, давай не будем о грустном. Пагода восхитительна, и даже хорошо, что она другого цвета. Кофе, чай?

— Чай. Бог мой, такая молодая… Ведь жизнь дала ей все…

— Смерти все равно, сколько жертве лет, — пожала я плечами. — И до чужого счастья ей тоже дела нет. Что касается Леси — это дикая, нелепая случайность. Она в ванне поскользнулась — и все, конец. Кстати, — спохватилась я, — ты же только приехала, значит, не в курсе последних событий?

— Каких? — удивленно округлила глаза Галина.

— Помнишь, я тебе говорила, что мы, скорее всего, пойдем в ресторан на день журналиста?

— Ну да.

— Так вот, в ресторан мы не попали, зато оказались у Вики в гостях.

— Да ты что? — она всплеснула руками. — Ты ж собиралась быть с Даном. Или он не поехал?

— Как бы не так, — поскучнела я. — Это я готова была никуда не ехать, уговаривала его, уговаривала, но он уперся — и ни в какую. И ведь были у меня предчувствия!

— Неужели опять Вика…

Галя не договорила, но я прекрасно поняла, о чем она. Естественно, Галина вспомнила ту давнюю вечеринку, на которой я застала Вику с Иваном.

— Не без того, — я поморщилась от неприятных воспоминаний. — Но Даниил уверяет, что у них ничего не было. И знаешь, я склонна ему верить. И вообще, там дела похуже случились. Вася погиб — упал с балкона. Сусанна потом умерла — какая-то странная инъекция… Не знаю, что именно произошло, похоже, препарат подменили.

— Боже мой! — Галя в ужасе закрыла рот руками, будто боясь закричать.

— А Любимцева…

— Тоже?!

— Да нет, что ты! С ней все в порядке, слава богу. Хотя ее пытались отравить.

— Зачем кому-то травить Любимцеву? Она же совершенно безобидна!

— Ну не знаю.

Я вздохнула и помолчала.

— А еще меня обвиняют в преднамеренном наезде на человека и в нанесении телесных повреждений. И знаешь, на кого был наезд? — зловеще спросила я.

У Галины широко распахнулись глаза в предчувствии недоброго.

— На кого? — одними губами спросила она.

— На Вику! Причем она сама меня обвинила. Свидетелей же того, что за рулем была не я, а другой человек, нет. И, значит, доказать, что я не виновна, будет сложно.

— И ты так спокойно об этом говоришь?!

— Пожалуй, я уже адаптировалась к неприятностям. Когда они происходят постоянно, то не ужасают, а становятся нормой жизни. Кстати, судя по запаху, рыба готова. Предлагаю снять пробу.

— Пахнет просто восхитительно, но, увы, мне уже пора. Обещала дочке, что к фильму, который она обязательно со мной хотела посмотреть, приду.

— Жаль. Но дочка — это святое. Приходи в следующий раз с ней. И Андрюша уже домой вернется, поиграют вместе.

— Да, непременно. Надеюсь, у тебя все будет хорошо и обвинение снимут.

— Может быть, — загрустила я. — Правда, учитывая степень моей везучести, я в этом уже сомневаюсь.

Я закрыла за Галиной дверь и, вспомнив, что так и не дозвонилась Даниилу, пошла к телефону. Обнаружила снятую с аппарата трубку и суетливо сунула ее на базу. Естественно, телефон отключили. Пришлось разыскивать, где я оставила сотовый. Потратив минут пять на поиски, обнаружила его завалившимся между диванными подушками и отключенным — вероятно, я случайно нажала не ту кнопку. Но едва я включила мобильник, как он немедленно зазвонил.

— Диана, — снова зашептал бесполый голос, — зачем сотовый отключаешь? Нехорошо… А выслушать меня все равно придется. Так что ты не бросай трубочку, это в твоих же интересах.

Я попыталась сказать «Да», но только невнятно хрюкнула. В трубке засмеялись:

— Испугалась? Думаешь, откуда я номер твоего сотового знаю? Это для тебя еще не самое страшное, — продолжал издеваться голос. — Например, я знаю, что именно ты хотела убить Вику. И даже в курсе, за что. А еще у меня есть неопровержимые доказательства твоей виновности, и если не хочешь ознакомиться с ними в милиции, придется поторопиться. Завтра ровно в два часа дня ты должна положить двадцать тысяч долларов в ячейку камеры хранения на вокзале. Жди звонка. Номер ячейки я скажу тебе потом.

И телефон замолчал.

Я обессиленно рухнула в кресло. Трясущимися руками зачем-то расправила складки на одежде, потом всхлипнула и тихонько заскулила.

Звонивший точно назвал сумму, которую я могла беспрепятственно получить в банке в любой момент. Может быть, у меня началась самая что ни на есть параноидальная паранойя, но мне навязчиво казалось, что это человек, без сомнения, из самого близкого моего окружения. Потребуй он тридцать тысяч — мне пришлось бы обратиться за помощью к мужу или к друзьям. Но нет — ровно двадцать. Столько, сколько лежит у меня на счету в банке, а следовательно, я могу быстро и тихо их снять и отнести вымогателю. И тем самым избавиться от неприятностей.

А может быть, наоборот — попасть в еще большую беду, потому что вымогатель решит, будто я испугана, и станет шантажировать меня и дальше.

Когда-то давным-давно, в далеком детстве, дети в нашем дворе играли в «ловитки».

— Апанас, Апанас, лови кошек, а не нас! — кричали они и с визгом разбегались в разные стороны.

«Кто такой этот Апанас? Зачем ему ловить детей? А что он будет делать с ними потом?» — размышляла я, стоя в стороне, по причине малолетства не принятая в игру.

Детей было жалко, кошек тоже. Но еще более жалко себя, потому что совсем непонятно, кого надо опасаться. Может быть, деда Панаса из второго подъезда? Тогда почему ребята кричат «Апанас», а не «Панас»?

Но спрашивать у самого деда Панаса, зачем ему дети, было жутко. Так и не найдя ответа, я стала на всякий случай держаться от него подальше. И хотя старик не проявлял совершенно никакого интереса ни ко мне, ни к остальным детям, но вдруг людская молва не лжет?