Его считали подкаблучником - Владимир Колычев

Прапор запустил его в камеру.

– Десять минут, не больше, – закрывая дверь, предупредил он.

Горохов поднялся со шконки, вяло пожал гостю руку. Хреновое у него настроение, и он даже не пытается его поднять. Может, у Тюленя получится?

– Я к тебе, Иваныч, на очную ставку.

– Что за вставка? – Горохов хмыкнул.

– Зачем ты так? – Тюлень нахмурился. – Мы же с тобой, Иваныч, по одной статье проходим. Нас обоих за взятку закрыли.

– Да, только рыла разные. Как ты промазал?

– Да тебя выручал, хотел, чтобы в покое оставили.

– Архаров как цепень! – Горохов хлопнул ладонью по загривку.

– Это он замполита спалил и на меня натравил.

– Да легко. Архаров, падла!..

– На сестру твою страху нагнал. Чуть не расколол.

– А Мишу? – встрепенулся Горохов.

– Так нет Миши. Как он его расколет?

– Совсем нет?

– Прячется.

– Архаров роет. Я точно знаю, что Мишу он найдет. А тот зачирикает. Кончать Архарова надо, – шепотом сказал Горохов.

– Мы тоже так думали, – негромко отозвался Тюлень.

– Тут не думать нужно, а действовать.

– Как?.. Был бы телефон.

– И что?

– Можно было бы Кренделю позвонить. Он решит. В кредит может.

– Звони! – Горохов сунул руку под подушку и вынул оттуда мобильник.

Деваться Тюленю было некуда. Да и не собирался он отнекиваться. С Архаровым реально нужно было заканчивать. Браток уже давно это понял.

Странное дело. Горохова закрыли, трех его телохранителей приняли. Всех напрягли и ничего с этого не поимели. Архаров Аллу Жилкину допросил, она явно поплыла. Бойков это видел, но воз и ныне там. Зацепки есть, а доказательств против Горохова нет.

Как говорится, скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается. Доказательств нет, но работа идет. Бойков решил встретиться с другом Дробова.

Аркадий Синицкий подъехал к своему дому в потрепанной машине, в потертом пиджаке. Неторопливо вышел, не спеша направился к подъезду. Вид у него усталый, но домой его, похоже, не тянет.

Олег видел жену Аркадия – толстую, неопрятную, в халате поверх ночной рубахи. Будь у него такая, он бы дневал и ночевал на службе.

Но нет. Лада из самых лучших. Симпатичная, худенькая, покладистая. Сейчас он опросит Синицкого и заскочит к жене под бочок.

– Аркадий Вячеславович? – Олег перегородил мужчине дорогу.

– Допустим. – Синицкий настороженно глянул на него поверх очков.

– Капитан Бойков, уголовный розыск.

– Что-то случилось? – Мужчина вдруг схватился за сердце.

Бойков удивленно глянул на него. Вроде бы не старый, худощавый, без лишнего жира и холестерина. Люди такого сложения не подвержены сердечным заболеваниям. Во всяком случае, не должны.

– Погиб ваш друг Константин Дробов, – без ложного трагизма проговорил Бойков.

– Да, слышал, – опечалился Синицкий.

– Вы ведь дружили с ним с детства, не так ли?

– С детства. – Синицкий выразительно посмотрел на свою машину. – Разговор наш будет долгим?

– Возможно.

– В ногах правды нет. – Синицкий приоткрыл правую переднюю дверцу и предложил Бойкову занять место в машине.

Сам сунул ключи в карман и сел за руль.

– Дробова сначала избили, потом задушили.

– Кто?

– Этого я вам пока сказать не могу. А что вас удивило?

– Меня?..

– Мне так показалось.

– Может быть. Дело в том, что Костя был отличным боксером. Если какое-то соревнование, он как минимум в призерах, а чаще всего первые места брал. Если бы не бросил, мог бы стать большим чемпионом.

– А он бросил?

– Перед самой армией.

– Я так понял, вы боксом вместе с ним занимались?

– Да занимался.

– А Горохов?

– Паша?!. Да, он тоже подавал надежды.

– Вы его знаете?

– Да, конечно. У нас одна компания была. Я, Костя, Паша. Еще там…

– Горохов тоже забросил бокс?

– Можно сказать, перешел в профессионалы. Вышибалой заделался. Устроился в охрану в ночной клуб, показал себя, влился, так сказать, в ряды криминальных бойцов. Это в начале нулевых было. Для кого-то все уже заканчивалось, для него только начиналось.

– Что начиналось?

– Чем он там занимался, я не знаю. Но через два года его посадили. За что, не в курсе. А жил Паша, скажу я вам, неплохо. На иномарке подъезжал, меня учил, как бабки делать надо. К себе в банду звал. Если, говорит, хочешь серьезные деньги поднимать, реальными делами заниматься надо. Отсидел свое и снова взялся за старое. Потом опять загремел. Бедовый!..

– А Костю он к себе не звал?

– Звал. Но Костя отказался. И правильно сделал. Кому нужна эта блатная романтика?! Он бизнесом занялся. Прогорел, правда. Я тоже пытался, газетами торговал, книгами. Не скажу, что в трубу вылетел. Доход стабильный был, хотя и маленький. – Синицкий невесело вздохнул. – Но лучше так, чем срок мотать, правда?

– Не могу с вами не согласиться. Значит, Горохов ушел в криминал, а Дробов не захотел с ним.

– Не захотел.

– Может, у них ссора на этой почве вышла?

– Нет. Паша не настаивал. У него в Москве уже своя тусовка была. Криминальная. Новые друзья, свои интересы. Он от нас отошел, можно сказать.

– Прежней дружбы уже не было.

– Что верно, то верно.

– Скажите, а Горохов мог убить Дробова?

Синицкий задумался.

– Сгоряча, наверное, мог. Однажды он ему даже угрожал расправой.

– Я весь внимание. – Бойков заерзал в кресле, устраиваясь поудобней.

Синицкий нервно посмотрел по сторонам, бросил взгляд в зеркало заднего вида.

– Да вы не бойтесь, Горохов ничего не узнает о нашем разговоре.

– А я и не боюсь. – В голосе Синицкого послышалось удивление.

Он будто упрекал себя за собственную слабость.

– Когда Горохов угрожал Дробову?

– Давно это было. Мы еще дружили. С нами таскалась Алла, сестра Горохова. Она за Костей бегала. Он сначала нос от нее воротил, потом стерпелось и даже слюбилось. Но женился все равно на другой. Горохов тогда уже бандитствовал. Он узнал, что Костя Аллу бросил, приезжал к нему, угрожал. Сказал, что не простит.

– Так, может, и не простил?