Цветы молнии - Джей Тодд Скотт

день, чтобы нанести финальные штрихи – некоторые из них упоминались в газетах, а о других знали только сам Парлор и Линнея, включая потайную комнатку под амбаром, превратившуюся в гробницу.

Пока Линнея ждала Рио на парковке, из темноты внезапно появился Парлор и вырвал у Линнеи из рук пистолет – она даже не успела полностью его достать. Потом ударил по лицу, а когда она упала, развернул ее к себе, сунул ей в рот дуло вместо кляпа, избил до потери сознания, а затем увез в амбар, где зашил ей глаза и запер ее в сундуке из сандалового дерева – в гробу. И еще шептал что-то, чего Линнея уж точно не желала слышать.

По роликам в интернете Парлор научился проводить нехитрые офтальмологические операции, например сшивать вместе веки. А еще – вынимать глаза… и другие органы.

Швы наложил так безупречно, так искусно, что зрение у Линнеи не пострадало – позже врачи назовут это чудом.

Хотя настоящим чудом стало то, что Рио нашел ее всего через четыре дня после похищения.

Он ворвался в амбар один, без подкрепления, и спас ее – чуть не убил Парлора и чуть не погиб сам, и, хотя она тогда ничего не видела, пока напарник выносил ее на улицу, Линнея выхватила у него пистолет и трижды пальнула в преступника почти в упор – буквально расстреляла, а затем Рио сжег хибару вместе с хозяином.

Однако тот ухитрился выжить, и его, сильно обгоревшего, нашли пожарные из округа Каролайн.

Дело Юпитера и так широко обсуждали в СМИ, а уж когда Парлор похитил одну из охотившихся за ним следователей, начался сущий цирк, и представление затянулось на целые месяцы. В центре арены была Линнея Рен – единственная выжившая жертва, но показания в суде она давала по видеосвязи. Процесс продлился три недели и тоже наделал шума.

В итоге Парлора приговорили к смерти даже не за три доказанных похищения и убийства, а за покушение на жизнь двух федеральных агентов.

После суда Джона Парлора III перевели в тюрьму максимально строгого режима «Флоренс» – она располагается в округе Фримонт, штат Колорадо, и в ней содержатся самые известные и жестокие преступники в стране. Убийца дал два коротеньких интервью журналам Vanity Fair и Psychological Review. После этого на него обрушилась целая лавина писем. Ни отвечать, ни даже читать он не пожелал, а в беседах с журналистами не объяснил, зачем похитил Линнею и что случилось, когда ее спасли. Говорить с женой и девятнадцатилетней дочерью Парлор тоже отказался, правда, благодаря ФБР им поменяли документы и нашли новое жилье по программе защиты свидетелей. И если они в своих прежних обличьях не существуют для всего мира, то и для Парлора не существуют тоже, несмотря на то что он был мужем и отцом аж двадцать лет.

Однако, очутившись в тюрьме, он регулярно, минимум раз в неделю, просил поговорить с Линнеей тет-а-тет.

Если бы кто-то встретил его до всех этих событий, то принял бы за высокооплачиваемого корпоративного юриста, профессора или врача – разве что чувства у него были острее, глаза – живее, а ум – изощреннее. Наверняка из Парлора получился бы действительно хороший друг или коллега, трудолюбивый человек, на которого всегда можно положиться – пока его знакомые не начнут пропадать без вести.

До того как Линнея очутилась в плену, она толком не понимала, что способно подтолкнуть сорокадвухлетнего мужа и отца, уважаемого члена общества, мецената, юриста, подрабатывающего преподавателем в колледже, вдруг начать вить жуткую паутину – и жить так годами.

Проведя четыре дня – девяносто шесть часов – в гробу, слушая шепот во тьме, Линнея поняла…

Она так и не попыталась ни поговорить с Парлором, ни допросить его, лично не появилась ни на одном судебном заседании, даже не взглянула на преступника. Отчеты Линнеи и Рио, повествующие о том, как убийца над ней издевался, прочитали сотня агентов и прокуроров. И хотя ни у кого никогда не было причин усомниться ни в словах Рио, ни в воспоминаниях Линнеи, все равно тут и там возникали фанаты Парлора и авторы теорий заговоров, считающие его невиновным.

Напарники долго думали, что́ серийник скажет, если когда-нибудь вообще решится заговорить.

На свете есть лишь три человека, которые точно знают, что произошло в амбаре в Ратер-Глене, и Линнея каждый день молится, чтобы все трое унесли эти секреты с собой в могилу.

* * *

В конце концов, Линнея обрела известность и деньги за счет призраков мертвых девушек. Когда она после случившегося отправилась на реабилитацию в Грейси-Сквер, ей советовали простить себя: она ведь действовала не из эгоизма и жажды славы, она просто обладала уникальным талантом, уникальным призванием и следовала за ним из лучших побуждений.

Но вдруг у тебя больше не получится? Что ты тогда здесь делаешь?

Выходит, она ничем не лучше любопытствующих зевак, собравшихся поглазеть на дорожную аварию.

Линнея уже потратила несколько часов, отсматривая видео Швайгера, и не только не нашла зацепок, но и почувствовала эффект, который в газетах когда-то иронично называли «спиритическим сеансом», – словно звонишь из места, где телефон не ловит, или едешь на машине по пустыне, а радио вещает с жуткими помехами. Если раньше она могла целыми днями сосредоточенно анализировать информацию, то теперь ей нужно делать перерывы каждые пятнадцать-двадцать минут: глаза болят, голова кружится, ладони потеют. Ощущение, как в авто Эбби Уолден в Миссисипи – будто тебя накрывает тяжелое серое одеяло, плотное, жаркое, душное. Даже удушающее.

Вот поэтому два дня назад она спустила почти все лекарства в гостиничный унитаз, чтобы не затуманивать мозг, – так обычно пытаешься вспомнить чей-то номер, который раньше очень часто набирал.

Наконец Линнея берет пистолет и отпечатком пальца разблокирует курок. Рио настоял, чтобы Министерство юстиции выдало им оружие и документы, – все чин по чину, дабы напарники могли в случае необходимости воспользоваться огромными ресурсами бюро. Быть под защитой. А ведь в последний раз, когда Линнея вот так брала пистолет, его вырвали у нее из рук и затолкали дуло в рот.

Она еще несколько мгновений смотрит на оружие, затем вновь ставит его на предохранитель, убирает вместе с удостоверением в плотный конверт, а конверт запихивает на дно чемодана.

Линнея идет в ванную и смывает в унитаз оставшиеся лекарства, затем возвращается в комнату, открывает «Алису» и включает следующую порцию видео.

Глава 27

НЬЮ-КОРНЕЛИЯ, АРИЗОНА

Энди знает, что и выглядит, и говорит чудно́, – пьяная, перепуганная, едва держащаяся на ногах.

Однако хмель лишь подстегивает панику, и Энди кидается к дочке, хватает в охапку и, спотыкаясь, несется к пикапу – в лобовом стекле отражается раскаленный луч, яркая вена, пульсирующая даже в пыльном зеркале, озаряя ночь светом, хотя сама гроза еще далеко, в милях отсюда.

Люк пытается поддержать Энди под руки, но она заявляет, что с ней полный… да, полный порядок, надо только