Мутные воды - Дженнифер Мурхэд

Но в тот день я дождалась автобуса. Главная любительница травли сидела у окна, и я устроилась на сиденье позади нее. Когда автобус свернул на подъездную дорожку, ведущую к первому пункту назначения, я достала большие серебристые ножницы, которые украла на уроке труда. Свободной рукой я сгребла косы той девчонки и одним движением отрезала их. Она закричала. Я бросила отрезанные косы ей на колени.

– Ну и кто теперь похож на крысу?

Меня отстранили от занятий на три дня. На моей памяти это был единственный раз, когда мама сказала, что гордится мной.

Конечно же, в своих подкастах я вовсе не советовала следовать моему примеру. В наши дни за такой поступок ребенок может угодить под арест и даже под суд. И справедливо. Это было жестоко, и мне было жалко ту девочку, которая потом пряталась, едва завидев меня в школьном коридоре. Но я смотрела на Мейбри и начинала жалеть. Неудивительно, что я подалась в психологию.

Я перекидываю ноги через край кровати, и что-то падает на пол. На одеяле валяются черные видеокассеты. Я смутно помню, что высыпала их из коробки после того, как прикончила бутылку вина, оставленную Трэвисом. Я хотела отделить от этой кучи кассеты с этикетками. Остальные не были подписаны. Как же их много! Я разблокирую свой телефон и проверяю свой заказ. Все еще «в доставке». Никаких указаний на то, действительно ли он приедет сегодня или нет.

Раздается громкий стук во входную дверь. Тот самый шум, который разбудил меня. Я смотрю время на телефоне – восемь утра. Рановато для посетителей, но я думаю, что это может быть Трэвис. Надеюсь, он не станет снова извиняться. Это мне следует приносить извинения. Как-то очень быстро для меня стало нормой делать из себя дуру. Опять стук. Или… может быть, это доставка.

Я выскакиваю из постели и скручиваю волосы в узел – так аккуратно, как только могу в спешке. Потом натягиваю брюки, застегиваю рубашку, даже не потрудившись заправить ее в штаны. Потом сбегаю по лестнице, но, открыв входную дверь, не обнаруживаю за ней ни Трэвиса, ни доставку. Я вижу мужчину карикатурной внешности – с белокуро-желтыми волосами и розовыми щеками, в круглых очках без оправы. В довершение всего он одет в костюм официального покроя с бантиком-бабочкой. Справа от него стоит маленький рыжеволосый мальчик – вряд ли ему больше трех лет от роду, – одетый точно так же, как его папаша, вплоть до галстука-бабочки.

Старший из визитеров протягивает мне руку.

– Я Чарльз ЛаСалль Второй из адвокатского бюро «ЛаСалль, ЛаСалль и Лэндри». А вы, должно быть, миссис… – Он на миг умолкает, так и стоя с протянутой рукой, и сверяется с листком бумаги, зажатым в другой руке. – Доктор Уилла Уоттерс. – Он опускает взгляд. – А это Чарльз Третий. Чарли. Сегодня он разъезжает вместе с папой, потому что сейчас лето, а его маме нужно отдохнуть.

Я представляю себе молодую мать, о которой говорилось в этой фразе, и раздумываю, не упомянуть ли о своем подкасте, который она могла бы послушать на досуге. Затем мне приходит в голову, что у меня, возможно, уже нет подкаста, который можно было бы порекомендовать. Я откашливаюсь и пожимаю руку Чарльзу ЛаСаллю Второму.

– Рада знакомству с вами. – Потом наклоняюсь и улыбаюсь его сыну. – И с тобой тоже, Чарли.

Чарли прячет лицо, уткнувшись в отцовскую штанину, но что-то в нем кажется мне знакомым.

– Сынок, это невежливо, – укоряет Чарльз, но Чарли только сильнее отворачивает лицо.

– Все в порядке, – говорю я, изучая мальчика. Мое чутье уже пробудилось и говорит мне, что дело не только в том, что Чарли слишком застенчив.

Чарльз откашливается и окидывает меня пристальным взглядом.

– Я… э-э… не хотел вас будить. Надеюсь, ничего, что мы к вам заехали?

– Ничего страшного. – Я опускаю взгляд. Несмотря на то что я одета, выгляжу я так, словно проснулась не более десяти минут назад – впрочем, так и есть. Рубашка помята сильнее, чем мне казалось, и хотя я застегнула пояс брюк на пуговицу, однако забыла застегнуть «молнию». Я исправляю это досадное упущение. – Входите, пожалуйста.

Чарльз Второй краснеет.

– И еще раз извините, что потревожили вас так рано. Я оставлял записку, извещая, что заеду к вам. Я был здесь вчера, но вас не оказалось дома, – быстро добавляет он.

Они следуют за мной на кухню, и я замечаю, что Чарли ступает на носок, как будто крадется.

– Иди нормально, – чуть слышно шипит Чарльз-старший, и у меня в голове срабатывает сирена тревоги.

Я ставлю вариться кофе. Чарльз кладет на кухонный стол лист бумаги и конверт, потом садится. Чарли усаживается рядом с ним, болтая ногами в воздухе.

– Ваши тетушки были до изрядной степени потешными дамами, – замечает Чарльз.

Я поворачиваюсь от кофейника с большой кружкой в руке. Потешными? Черт побери, кто в наши дни употребляет слово «потешные»? А этот тип выглядит так, словно только что окончил юридический факультет. Но он прав. Тетушки действительно были потешными. «Потешные» – идеальное определений для этой парочки. Близнецы, одетые как бешеные фламинго.

– Да, такими они и были, – соглашаюсь я, усаживаясь за стол.

Наступает неловкое молчание, и я пытаюсь сообразить, что бы еще сказать. Я замечаю, что Чарльз смотрит на мой большой термос – а может быть, на странных металлических куколок, прислоненных к нему.

– Их сделал Эдди Арсено? – спрашивает он.

Я киваю.

– Вы знаете их? Эту семью?

– Их все знают. Эдди – хороший парень, оказавшийся в плохих обстоятельствах. Мне его жаль.

– А что насчет его брата Дойла? – Раз уж он поднял этот вопрос, я хочу узнать, что ему известно.

– Дойл… ну, он странный. Ему тоже пришлось нелегко. Местные дети дразнят его «Дойл-Чирьяк» из-за внешности, но в целом он безобидный. Он иногда выполнял разные работы для ваших тетушек. – Чарльз наклоняется и шепчет, словно Чарли может его не расслышать: – Он уже один раз отсидел, но теперь ничего за ним не числится. – Он откидывается на спинку стула и откашливается. – Но я пришел не сплетничать. Я зашел посмотреть, не нашли ли вы вещи вашей матери. Наша секретарша сказала, что вы звонили насчет ключа от чердачной двери, поэтому я прихватил его с собой. – Он достает из маленького белого конверта ключ и подталкивает ко мне через стол.

Я не говорю ему, что справилась при помощи плоской отвертки и молотка. К тому же он мог оставить ключ вместе с запиской под дворником