Мент без ценника - Владимир Колычев

– Я не знаю, кто там кого кроет…

– Ничего, я с Румыном поговорю, он мне весь расклад даст. И с Махором поговорит. Если они не в курсе, что это Быхалов Костылина заказал, будут знать. А если в курсе, то с тобой решат вопрос. Ну, чтобы на них через тебя не вышли. Мы тебя выпустим, а они с тобой разберутся…

– Это не по правилам, начальник, – не на шутку разволновался Вяткин.

– Не по правилам людей убивать… Кто «Петроль» кроет? – резко спросил Городовой.

– Махор.

– Напрямую?

– Да, напрямую.

– Он в курсе, что Быхалов компаньона своего заказал?

– Не было ничего подобного, – опустил голову Вяткин.

– Я спрашиваю, в курсе он или нет?

– Быхалов здесь ни при чем.

– А кто при чем?

– Я.

– Ты Костылина убил?

– Да, я.

– Зачем?

– А я к его прежней секретарше неровно дышал. А он ее выгнал, как последнюю…

– А как же Инна?

– Инну сюда не приплетай, начальник, – с обреченностью каторжника глянул на Богдана Вяткин. – Она ничего не знает.

– Значит, Костылин обидел свою бывшую секретаршу, а ты ему за это отомстил?

– Точно так, начальник.

Богдан даже не стал спрашивать, как зовут эту секретаршу. Зачем? Ведь ясно же, что Вяткин ее приплел, чтобы создать мотив, который толкнул его на убийство.

– А нож Хромцову зачем подбросил?

– Так это, следы запутать хотел.

– Откуда ты узнал, что Костылин поедет к Хромцовой?

– Ну, была мысль.

– Может, Быхалов подсказал?

– Нет, сам догадался. Этот, Хромцов, он бутылку в Костылина бросил. Я за Костылиным следил и своими глазами видел это. Вот я и подумал, что тот разбираться к нему поедет…

– А может, все-таки Быхалов подсказал?

– Это я все замутил.

– Значит, ты знал, что Костылин поедет к Хромцовым, поэтому и устроил засаду в подъезде дома номер сто четыре по улице Энгельса, так?

– Так. Дождался, когда он подъедет, вышел к нему навстречу. Ты сам, начальник, знаешь, как дальше дело было.

– За Костылиным долго следил?

– Да, долго.

– Видел, как Хромцов кулаком ему угрожал?

– Видел. Этот придурок из подъезда выбежал, Костылин за ним рванул, так его как ветром сдуло… Даже не жалко было такого лоха подставить, – презрительно усмехнулся Вяткин.

– Этот, как ты выражаешься, лох сейчас находится в тюремной больнице. Он пытался покончить жизнь самоубийством. И все это по твоей вине, Степа. Из-за тебя он в тюрьму попал, из-за тебя вены себе вскрыл…

– Только не надо на жалость бить, начальник. Если он не мужик, я в этом не виноват. Значит, он реальное чмо, если тюрьма его сломала. Мне таких не жалко…

– А мне жалко. Потому что Егор Хромцов прежде всего человек. У него есть гражданские права. На его стороне закон. И этот закон загнал тебя сюда. Этот закон осудит тебя за убийство, – чеканил слова Богдан. – За убийство Костылина. За убийство Сысоева.

– А кто такой Сысоев?

– Ты прекрасно знаешь, кто он такой.

– Не знаю, начальник, – пренебрежительно произнес Вяткин. – Костылина знаю, а Сысоева – нет.

– Сысоев Инну оскорбил, проституткой назвал, тебе камнем в голову запустил… Ты ему за это и отомстил.

– Проституткой назвал?! Камнем в голову?.. Ах да, помню, было такое… Только я ему не мстил. И пальцем его не тронул…

– Ой ли?

– А за что мстить, начальник? Сысоев этот правильно все сказал. Инна проституткой оказалась. Если меня слила, кто она после этого?

– То порвешь за нее любого, то проститутка…

– Порву я за нормальную бабу, а если она с ментами спуталась, то какая она после этого нормальная?

– Значит, Сысоева ты не убивал?

– Нет. Костылина замочил, а Сысоева не трогал…

– А ювелирный на Советской кто взял?

– Без понятия… Я только про Костылина знаю.

Богдан согласно кивнул:

– Хорошо, пусть будет Костылин.

Сейчас главное запротоколировать показания, подшить их к делу, а там уже можно Вяткина на Сысоева крутить. И на Быхалова тоже. Заказчик убийства не должен остаться в стороне.

– Да, только я подписывать ничего не буду. На словах признаюсь, а так – нет! – упрямо мотнул головой задержанный.

– Быхалова подставить хочешь?

– Нет, не хочу. Но мне гарантии от Быхалова нужны. Личный счет на кучу баксов и грев на зону. Ну, и адвоката хорошего за его счет…

– Хочешь, чтобы я поехал к Быхалову и договорился с ним по этому поводу? – насмешливо спросил Богдан.

– Нет, конечно. Надо просто весточку ему передать, чтобы он со мной связался. Ты же можешь нам свидание устроить?

– Могу.

– Ну вот, я бы хотел с ним поговорить.

– Поговоришь.

Вяткин сам подсказал Богдану способ, как привязать к делу заказчика. Надо устроить ему встречу с Быхаловым и записать разговор на магнитную пленку. Но сделать это с ведома прокуратуры, чтобы суд признал запись законной. Не просто будет получить санкцию, но если очень захотеть, то все можно.

– Тогда организуй весточку.

– Я организую тебе человечка, которого завтра должны освободить. Через него и передашь записку. И часть денег тебе вернут, чтобы ты мог расплатиться за пересылку.

– Добро.

Богдан отправил Вяткина в камеру, а сам вызвал к себе человека, который должен был стать почтальоном.

Колю Гудкова взяли за мелкую кражу, доказательства его вины неопровержимые, поэтому три года лишения свободы ему гарантированы. Для Богдана это – «палка» в графе раскрываемости. Но сейчас он готов был пожертвовать ею, чтобы склонить Гудкова на свою сторону. Он промоет ему мозги, возьмет с него подписку о сотрудничестве и лишь потом отправит к господину Быхалову. И не только с письмом от Вяткина…

С делами Богдан закончил в двенадцатом часу ночи и только тогда смог вернуться домой, где его ждала Инна.

– Почему так долго? – спросила она.

– Потому что работа такая…

– А что там со Степой?

– Степа появился до того, как мы с тобой познакомились. Значит, я имею право…

Он выдержал паузу, и девушка повелась на нее:

– Право на что?

– На это самое…

Богдан обнял ее за талию, выгнул спину назад, рукой придерживая за шею, приблизил губы к ее лицу. Девушка, расслабившись, закрыла глаза и едва заметно улыбнулась. И Богдан накрыл ее губы поцелуем. А затем он взял ее на руки и понес на кровать. В конце концов, они достаточно взрослые люди, чтобы обходиться без условностей. Главное, что Богдан имел моральное право быть с нею, а там уж как она захочет.