Адская дискотека - Жан-Кристоф Гранже

них сэндвичи и варит литры напитков из воды, апельсинового сока и соли, чтобы поддерживать водный баланс.

Вскоре ситуация накаляется. Героин дорогой, но Патрик — коп; он может его достать, причём бесплатно. Он начинает снабжать Шину, организуя операции, чтобы просто конфисковать тайники дилеров. Коп становится дилером, но бесплатно. Неплохо, правда?

Его не волнует нарушение закона – когда он думает о Гражданском кодексе, он видит лишь ряд сонных парламентариев на своих скамьях, набитых улитками или лягушачьими лапками, голосующих в соответствии со своими мелочными убеждениями и медленным пищеварением. Его мучает то, что он нарушает собственный закон – линию строгости и эффективности, которую он установил для себя с момента принятия присяги.

Накормив семью, он запирается в своем кабинете — долгое время он жил в «гостевой комнате» квартиры F3 в Эпине, где в беспорядке расставил свой письменный стол, кровать, книги и, конечно же, свою Hi-Fi-систему и пластинки.

Поэтому, пока остальные храпят, он хватает свои наушники Sennheiser и слушает музыку из другой эпохи: «Можете ли вы сказать мне, где находится моя страна?» Голос Питера Гэбриэла спасает его по ночам.

Иногда этого недостаточно. Поэтому он надевает плащ и идёт гулять. Перешагивает через сгорбленные тела, садится в машину и мчится к близлежащему озеру Ангиен. Всего несколько сотен метров — и вы из убогого пригорода попадаете в романтическое лесное место, где можно затеряться на берегу тёмного зеркала озера, а на другом берегу сверкает казино. Словно в романе Маргерит Дюрас.

Он не думает о своей жизни, не говоря уже о будущем. Он думает о своей квартире. Она почти комична: эта трёхкомнатная квартира, приютившаяся в обшарпанном доме на авеню Жоффр, полном неудачников, у которых нет ничего общего со своими скромными, трудолюбивыми, обычными соседями. Иногда ему приходит в голову мысль просто сжечь её дотла.

Затем он идёт домой, сгорбившись, закутавшись в тренчкот, Лоренцаччо в плаще, попыхивая сигаретой. Время от времени он впадает в ярость и выгоняет всю команду, размахивая своим «Зиг-Зауэром». Иногда же, наоборот, предпочитает вернуться к работе и врывается в Луи-Блан среди ночи, вцепившись в рацию, словно акробат в трапецию. Со слезами на глазах он выслеживает злодеев, насильников, наркоторговцев, мерзавцев всех мастей. И он не может перестать думать о «Мучениках», этой фальшивой группе, которая утащила его на дно, как полного новичка.

Однажды он возвращается домой на рассвете, уже не зная, заканчивает ли он свою ночь или начинает свой день. Трёхкомнатная квартира выглядит как обычно: повсюду разбросаны банки и пустые бутылки, остатки каннабиса и оставшиеся чипсы на журнальном столике, телевизор безучастно крутится, но вместо обычного разгрома в креслах или на кровати там никого нет. Странно. На кухне он находит свою жену, королеву джунглей, в обтягивающих джинсах и бюстье на тонких бретельках. Поток рвоты брызжет ей на лицо, словно рана. Её губы искривлены в отвратительной гримасе. Выражение возмущения, отвращения, презрения — всё, что она могла выплеснуть против самой смерти.

Передозировка? Возможно. Во всяком случае, таково заключение врача. Пока он пишет свидетельство о смерти, а ребята из похоронного бюро уже подъезжают, Патрик просто стоит, слишком высокий, слишком глупый, в пальто, руки в карманах. Говорят, передозировка – это как тело, которое забывает дышать. Да, в ту ночь его возлюбленная забыла жить, но это было не недавно… Покойся с миром, Натали, прости, Шина…

Он живо помнит то утро: он вернулся в 10-й округ и выпил кофе в тускло освещённом кафе, стоя у барной стойки. Принцип вакцинации заключается во введении в организм образца вируса болезни, чтобы он выработал антитела. Шина стала его вакциной. Теперь он защищён от любви.

27.

Сосредоточьтесь на пенисе Федерико — вымытом, вялом, замороженном. XXL, в самом деле.

– У него не было пирсинга на кончике головки?

- Нет.

- Вы уверены?

– Свифт, мой маленький…

Тон напоминает насмешливый упрек, как будто вы притворяетесь, что сердитесь на ребенка.

– Я все еще умею обыскивать человеческое тело.

- Прошу прощения.

– Но действительно, я обнаружил два крошечных отверстия, одно на верхней части головки, на уровне уретрального отверстия, другое ниже, около уздечки полового члена.

– Могут ли это быть следы от пирсинга?

- Да.

– Его у него украли?

– Возможно. Но не в ночь преступления.

- Когда ?

– Невозможно сказать. Раны зажили.

Большая, холодная, белая комната словно залита формальдегидом. Смерть висит там, словно смутное и зловещее знамя. Но полицейский дрожит по другой причине. Он начинает обдумывать новый сценарий: соучастник Федерико — человек преднамеренный; он выхватил кольцо за несколько недель до преступления, чтобы не оставить следов.

Нет, такой расчёт не вяжется с яростью убийства. Не будем увлекаться.

– Расскажите мне о других увечьях.

Доктор, Жан-Клод Сенлисс, которого Свифт хорошо знает, раскрывает объятия в знак извинения, а может быть, и усталости. Это крупный мужчина с приветливой улыбкой и очень мягкими манерами. Он излучает доброту и кротость, совершенно исключительные для мира правосудия.

– Что ты хочешь, чтобы я тебе сказал?

Большие тёмные глаза, косой пробор, казавшийся совершенно естественным, и, как Свифт каждый раз замечал, большие, длинные, овальные ноздри. Эта деталь его смущала. Они были похожи на жабры.

– Парень, который это сделал, настоящий мясник.

– Это фигура речи, или травмы носят профессиональный характер?

– Это просто фигура речи.

– Пожалуйста, избегайте подобных изображений. Давайте будем профессионалами. Вы хоть представляете, что это за оружие?

– Мачете или топор. Предпочтительно мачете.

- За что ?

– Раны продолговатые и не связаны с концентрированным воздействием силы. Длина лезвия, по моим подсчётам, не менее сорока сантиметров.

Свифт осматривает тело на смотровом столе. Одна рука лежит вдоль туловища. Нога, висевшая на волоске на улице Терез, наконец отделилась и теперь лежит на одной линии с бедром.

А что же в противном случае? Ужасающе худое тело, пятнистое и даже изрешеченное чёрными укусами, своего рода серый скелет, наделённый огромным пенисом.

– От чего он умер?

– Пока рано говорить.

- Как же так ?

Конечно, можно предположить, что он умер от полученных травм. Тело практически обескровлено, а это значит, что его сердце ещё билось, когда ему ампутировали ногу и руку. Кровь хлынула потоком. Но я не исключаю и отравления. Нужно дождаться результатов токсикологии.

– Почему яд?

– Во-первых, потому что я заметил крошечный след от прокола на задней части шеи.

– Федерико Гарсон был очень болен…

– Я заметил, спасибо.

–