Адская дискотека - Жан-Кристоф Гранже

Он проходил целый комплекс процедур, выживал под капельницей.

– Согласен, но след, о котором идёт речь, очень свежий. К тому же, он вообще не защищался. Возможно, он находился под воздействием наркотиков.

– Или просто слишком слаб.

– Всё ещё. Нет ни малейшего намёка на защитную рану.

– У Федерико Гарсона был рак гомосексуальной этиологии.

– Знаю. Саркома Капоши – одна из оппортунистических инфекций, поражающих таких пациентов. Более того, его лёгкие в ужасном состоянии, они поражены плесенью.

– Что вы можете рассказать мне об этой новой болезни?

- Немного.

Блестящая идея: убийца знал, что Федерико болен — это же очевидно. А теперь в гей-сообществе начинают ходить слухи, что эта болезнь заразна. Однако убийца, похоже, не испытывал подобного страха. Потому что он сам болен?

Сеть вокруг таинственного партнёра сжимается, особенно после того, как они обосновались у Федерико. Однако Свифт инстинктивно чувствует, что вся эта история сложнее. Возможно, это месть, но использованные методы рассказывают куда более мучительную историю.

Заставив себя посмотреть в лицо мертвеца, полицейский спрашивает:

– А чёрный рот? Это чернила?

– Нет. На нем сгорел кусок резины.

– Когда он был еще жив?

– Трудно сказать.

– Какая резина?

– Понятия не имею. Я взял образцы волокон и отправил их учёному. Нужно подождать.

Внезапно его охватило новое беспокойство. Мезз оставил ему сообщение в IML: родители Федерико вчера вечером приехали в Париж и позвонили в BC. «Уже?» — спросил Свифт, перезванивая своему заместителю. Это было просто совпадение: они запланировали поездку, чтобы увидеть сына перед его смертью. Жаль…

«Сейчас придут родители», — предупреждает он.

– Они уже звонили.

– Вы обращались к бальзамировщикам?

- Незачем.

– Вы не можете показывать им их сына в таком состоянии.

– Я знаю, но у меня нет выбора.

- За что ?

– Пока ничего не записано, но считается, что эта болезнь заразна. К телу нельзя прикасаться. Бальзамирование невозможно.

– Ты его действительно изуродовал.

– Я врач, это не считается. Мы должны быть ко всему защищены!

Свифт хватает «Мальборо». Пальцы его дрожат всё сильнее.

– Ты имеешь в виду… что это тело все еще заразно?

– Не знаю. Но в принципе болезнь умирает вместе с больным.

Полицейский предпочитает отмахнуться от этого подозрения — если они заражаются болезнью, общаясь возле тела, то так тому и быть…

– Его изнасиловали?

– Не думаю, нет. Но с этим… анусом сложно сказать.

Свифт затягивается сигаретой ещё глубже. Он не хочет больше об этом слышать.

Сенлисс воспринимает это молчание как стимул продолжить:

«Я никогда не видел такого отверстия. Особенно в его возрасте. Туда можно было бы засунуть снаряд…»

– Я понимаю, это хорошо.

Судмедэксперт резко остановился и вытащил трубку из кармана халата. Но кто ещё курит подобное в 1982 году?

– Вы заметили еще какие-нибудь увечья?

- Да.

Быстрые прыжки.

- Что?

Сенлисс разжигает огонь короткими затяжками. Хлоп-хлоп-хлоп… Свифт вспоминает индейцев из вестернов своего детства. Дымовые сигналы, трубка мира…

– Это немного сложно объяснить…

– Все равно попробуй.

– Его трахея и пищевод полностью разорваны.

– Кто-то что-то засунул ему в горло?

– Да. Учитывая контекст, мне бы хотелось поговорить о железном пруте, но… это уже совсем другое дело.

– О чем ты думаешь?

Коронер всё ещё курит трубку. Свифт не может оторвать глаз от его широких ноздрей, из которых медленно вырываются клубы дыма. Настоящий вулканический кратер.

– Знаете ли вы, что такое шипованный барьер?

– Сенлисс, я коп.

– Ладно. На блокпосту есть такая длинная лента, утыканная шипами. Если едешь в правильном направлении, они сами изгибаются. Если едешь в неправильном направлении, они застревают и рвут шины.

– Я действительно не понимаю, к чему вы клоните.

– Убийца вонзил в горло своей жертвы оружие, действовавшее по тому же принципу: при входе острия сгибались, но когда он тянул в другую сторону, они выпрямлялись и прорывали органические стенки.

Свифт лишился дара речи. Он никогда не слышал о такой системе.

«Я думал об этом, — продолжил Сенлисс. — Возможно, этому есть очень простое объяснение».

- Который ?

– Ветка с мягкими шипами.

– Какие?

«Я ничего об этом не знаю. Возможно, это акация. Молодые шипы могут гнуться, когда толкаешь ветку, и топорщиться, когда её тянешь…»

– Это не выдерживает критики.

– Я отправил образцы тканей в патологоанатомическое отделение. Если это растительное вещество, они сразу это увидят.

Зачем эта странная пытка? И, главное, почему так упорно преследуют этого молодого человека, независимо от того, жив он или мёртв?

– Что вы можете рассказать мне об убийце?

– Парень был в ярости. И влюблён.

- За что ?

– Тело было покрыто спермой.

- Ты имеешь в виду…

– Да, он, должно быть, много мастурбировал по этому поводу.

У Свифта с такими людьми двойственные отношения. Он боится приближающегося безумия, опасаясь поддаться ему. Поэтому отождествление себя с убийцей исключено. Он должен отталкивать его с безопасного расстояния, сопротивляясь собственному влечению.

Он отряхивается от своих мыслей. С него хватит на сегодняшнее утро, и ему становится очень холодно в этой ледяной комнате.

– Когда вы получите результаты теста на наркотики?

– Думаю, через два дня.

– Что-нибудь еще хочешь мне рассказать?

Сенлисс снова принимает фаталистическое выражение лица, с трубкой в ??зубах и ореолом дыма вокруг головы. Свифт пересматривает своё сравнение: не вулканический кратер, а опиумный притон.

У Федерико не было ничего в желудке. Он больше не ел. По правде говоря, он умирал. Ему оставалось жить всего несколько дней.

Полицейские начинают выяснять.

Он уже собирался переступить порог, когда патологоанатом резко окликнул его:

– Найди мне этого ублюдка, Свифт. Найди его, запри его и брось ключ в Сену.

28.

Свифт перешёл на блондинок, когда присоединился к Британской Колумбии. Сигареты «Мальборо», которые слегка обжигают горло и нежно благоухают носовыми пазухами, были именно тем, что ему было нужно, когда он стал гробовщиком, бродягой на задворках человеческой души. Ради бога, немного элегантности.

Но будьте осторожны: «Мальборо» — крепкая любовь. Каждая затяжка обжигает нёбо, и именно это делает их такими вкусными. Он закрывает глаза от удовольствия, сидя в своём «Рено 5», припаркованном на асфальтированной парковке IML. Он позволяет этому обжигающему вкусу впитаться, этому знакомому жжению, которое заставляет его чувствовать себя живее, сильнее — а это немаловажно после того, как он покинул дом мёртвых.

Сенлисс