Лёгкое Топливо - Anita Oni

внизу, по-видимому, готовая саркастически намекнуть, что это только начало. И многим другим на месте Алана такого начала, признаться, хватило бы; да что там, он сам уже успел набить пару синяков и оцарапать руку. Но вид у него по-прежнему сохранялся такой, будто эта вылазка — сущий детский сад по сравнению с реальными объектами, на которых он побывал в обход законодательства и воли несогласных. И вышел оттуда живым.

А всё потому, что так оно и было.

По ту сторону забора сгрудились мусорные баки и мусор, не уместившийся в баках. Ржавые пожарные лестницы, битый кирпич, двери чёрного хода с внушительными замками.

Окна были заколочены на совесть, исключая одно, полуподвальное, с торца. Впрочем, и оно, как оказалось, изобиловало свежими гвоздями, которых здесь раньше не наблюдалось.

— Ой…

По этому «ой» он и определил, что монтировочка бы сейчас пригодилась. Но что поделать — работали с тем, что имелось под рукой. Точнее, самими руками.

— Посторонись, — попросил Блэк и толкнул раму плечом.

Окно давно уже сдалось под натиском времени и вандалов — видно было, что через него лазали внутрь, и не раз, просто нагрянула ревизия, обнаружила дыру и наспех залатала. Но не слишком усердно. Оставалось лишь немного поднажать. Чем Блэк и занялся, невзирая на холодящее душу ощущение, что от очередного толчка рухнет не только рама, но и целое крыло: кирпичная стена хоть и казалась прочной на ощупь, но уж больно от неё веяло какой-то древностью, сродни той, что является в кошмарах, где всё вокруг рушится при каждом шаге и попытке бежать…

Тем не менее он толкнул ещё раз — и старое окно поддалось, хрустнуло стеклом, но куда больше древесиной, отслоилось от проёма, образовав щель.

Алан приподнял голову, ощутив холодный ветер, дунувший в лицо. Нала уже стояла рядом, с глазами, излучавшими не столько опасение, сколько азарт.

— Сильные руки у тебя, — заметила она, взглянув на него с едва заметной ухмылкой. — Надеюсь, ты не боишься тёмных подвалов?

— Только если там нет мобильной связи. Вообще, бояться их глупо, но недооценивать, всё же, не стоит, — ответил Блэк, не моргнув, и уточнил, кивнув в сторону поруганной рамы: — Лезу первым? Или сохраняю остатки джентльменства?

— Ты не был чересчур галантен с архитектурой девятнадцатого века.

— Она первая начала. Не оправдала наших ожиданий.

Скрип несмазанных петель, тяжёлое дыхание, и вот они уже внутри. Густая мелкая пыль смешивалась с туманом, стелющимся по полу. Картина, развернувшаяся перед ними, могла бы стать достойной декорацией к фильму ужасов: облупленные стены в лохмотьях штукатурки, растрескавшиеся чумазые двери с въевшейся копотью, а где-то вдалеке сквозь мутное окно еле пробивалась слабая, но однозначно полная луна.

Потянуло сыростью и разложением — и чем-то кислым, медицинским, будто призраки бывших пациенток до сих пор собирались здесь на утренний приём лекарств. Блэк намеревался пошутить по случаю, но сдержал порыв. За спиной раздался лёгкий скрежет, и он мгновенно подавил инстинктивную реакцию на этот звук. В конце концов, они здесь не для того, чтобы пугаться.

Позолотили серость светом фонарей, подивились количеству паутины в углах и двинулись на разведку, вскоре оказавшись в узком подсобном коридоре. В полукромешной тьме Алан успел рассмотреть покосившийся потолок и зловеще склонившийся шкаф, после чего пол под ними не выдержал.

— Осторожно! — почти одновременно вскрикнули оба, но было уже поздно. Дощатый настил крякнул, и вся конструкция с жалобным стоном повалилась вниз, утащив их за собой.

Полёт вышел коротким, но выразительным. Алан успел схватить девушку за руку и фактически опрокинул её на себя, как на спортивный мат.

С глухим «ух!» он ударился затылком о что-то мягкое и шуршащее, при этом не выпустив из рук фонарик, не раздавив рюкзак и — что важнее — не покалечив Налу.

— Ты как? — спросил он, ощущая тепло её дыхания на своей щеке.

— Жива. — Девушка приподнялась на локте. — Знаешь, в прошлый раз нас было трое, и мы намучились с перелезанием через забор, с проникновением на первый этаж через неисправный лифт, но ни один из нас не умудрился грохнуться на этом самом месте. Что вообще произошло?

«Да то, что какой-то недоумок оставил на пути гнилые доски», — подумал он, а вслух отговорился: мол, ничего особенного, случается.

— Угу.

Она скользнула по его лицу бело-лунным светом фонаря и провела ладонью по подбородку, смахивая крошки извёстки, запутавшиеся в щетине.

Алану пришло на ум, что сейчас был бы самый подходящий момент её поцеловать. Ну, если бы дело происходило лет десять назад — а лучше пятнадцать. Именно так он поступил бы в те годы, оказавшись с девчонкой в тёмной гулкой заброшке, от которой мороз по коже и не исключены привидения. А потом отшутился бы, эффектно отыграл ход, чтобы она сама боролась за его внимание.

Но сейчас акценты сместились — хотел бы он сам понять, куда. А пока с этим разбирался, было не до резких движений.

Алан встал, облокотился на стену, помог подняться спутнице. Убедился, что камера цела, и направил фонарь в дальний угол. Тот высветил что-то пыльное и склизкое одновременно, на поверку оказавшееся той самой «слизеринской» плиткой. Действительно, на редкость тошнотворно загадочный цвет. Зелень Гинье, что ли, его называют, он же виридиан. Aston Martin ещё выпускает спорткары в таком колере и, чёрт возьми, Алан купил бы один, будь у него чуть больше денег на глупости — и, наверное, меньше мозгов и самоконтроля. Впрочем, впереди маячит ещё кризис среднего возраста (так говорят), и всё может представиться в ином свете.

Блэк, не желая об этом думать, скомандовал: «Вперёд!» — просто чтобы разрубить тишину и одолевающие в ней мысли звуком собственного голоса.

Лестница была узкой, но сбитой на совесть, с крепкими перилами и почти не скользкими ступеньками. Он поднялся на один пролёт, но девушка следом не шла.

— Алан, подсветишь сверху? — попросила она. — Из-за угла. По диагонали. Ещё чуть ниже… Вот так.

«Что-то мне это напоминает…» — подумал он, имея в виду свои фотографические упражнения с Элеонорой.

Лестница позировала с грацией парадных ступеней Букингемского дворца. Блэк выглянул из-за угла — Нала скрылась под завитком ковки перил и пыталась снимать сквозь него. Теперь он ясно и бесповоротно понял, что они здесь застрянут очень надолго. Что эта эстетка не удовольствуется вариантом «пришёл, отщёлкал и ушёл». Взглянул на часы, подсветил их фонариком. Внизу раздался вздох возмущения, за которым последовало: «Хотя, нет-нет, оставь такой полумрак! Идеально!»

Он попробовал наудачу напомнить про журналы, ради которых оба явились сюда.

— Ах, точно. Идём.