Общество сороки. Одна к печали - Эми Мак-Каллох
- Автор: Зои Сагг, Эми Мак-Каллох
- Жанр: Детективы
- Дата выхода: 2021
- Страниц: 65
- Добавлено: 15.02.2025
Внимание! Аудиокнига может содержать контент только для совершеннолетних. Для несовершеннолетних прослушивание данного контента СТРОГО ЗАПРЕЩЕНО! Если в аудиокниге присутствует наличие пропаганды ЛГБТ и другого, запрещенного контента - просьба написать на почту pbn.book@gmail.com для удаления материала
Читать книгу "Общество сороки. Одна к печали - Эми Мак-Каллох"
Н
О, да… ее лучшая подруга, Джессика, сейчас в Борнмуте, верно?
ПАТРИК
Да. И Лола была такой потрясающей актрисой… она блистала и на сцене, и на экране. Знаете, она даже получила приглашение сняться летом в паре рекламных роликов. Она бы не бросила это все. Я так устал от полиции и их версии произошедшего. Нет никаких свидетельств того, что она была неуравновешенна… ни записки, ни дневников, никто из ее друзей не подозревал, что что-то могло быть не так. У нее не было проблем с психикой. Она всегда была счастлива, словно солнечный зайчик. Мы не можем этого понять.
[Звук сдавленных рыданий]
Н
Спасибо, что поговорили со мной, Патрик, я могу лишь представить, как все это тяжело для вас и вашей семьи. И не волнуйтесь, я не оставлю это расследование, пока справедливость не восторжествует.
Удары сердца звучат в конце эпизода.
Вот и все, что я подготовил для этого эпизода «КТО УБИЛ ЛОЛУ?» Присоединяйтесь в следующий раз, когда я буду транслировать эксклюзивное интервью с лучшей подругой Лолы. То, что она расскажет о мужчинах в жизни Лолы, потрясет вас.
[Конец] Музыка нарастает, прежде чем смолкнуть.
– Я спросила маму об «Обществе сороки», и она так и сказала, что помнит его! Сказала, что общество поймало старого директора Галлахера, когда он растрачивал деньги из оплаты пансиона.
– Эта татуировка не выглядела как рисунок маркерами. Не думаешь, что полиция пытается сбить Н со следа?
– Можешь поверить в то, что Патрик согласился на интервью? О боже, я была так влюблена в него когда-то.
– Может, пожалуйста, кто-нибудь поговорить о чем-то другом, кроме этого подкаста! Я не слышу собственных мыслей, – огрызаюсь я на группу учениц десятого года за соседним столиком, которые болтают без умолку.
Одна из девушек смотрит на меня широко распахнутыми глазами.
– Извини, Айви.
– Не беспокойтесь, я перейду в другую комнату. – Я захлопываю книги и собираю их.
Прошло несколько дней с момента выхода третьего эпизода, и разговоры о подкасте витают по библиотеке, словно дурной запах. Это так отвлекает. На каждом уроке ученик поднимает руку, чтобы спросить учителя о нем, и всегда получает какой-то дерьмовый вялый ответ.
Прошла еще неделя – и еще один эпизод, – а я даже не приблизилась к разгадке того, кто это сделал. Письмо – словно маленькая морковка, болтающаяся перед носом. Я думала, может, если у нас есть IP, мы сможем проследить его до точного компьютера, через который письмо было отправлено. Затем я смогу проверить логины и – бинго! Но очевидно, это оказалось за пределами даже энциклопедических IT-познаний Тедди.
Я поняла, что подозреваю каждого. Кто-нибудь заговорит на уроке, и я спрашиваю себя: может быть, это – измененный голос Н.
Теперь, вместо того чтобы заниматься в общей комнате, как мне хотелось бы, я – в библиотеке, жду, пока миссис Линг, библиотекарь, принесет для меня из архива ежегодник тысяча девятьсот шестьдесят седьмого года. Тот, про который говорилось в подкасте.
Слухи выходят из-под контроля. На днях я проходила мимо парня девятого года, рассказывающего другу, будто это миссис Эббот толкнула Лолу со скалы. Я прямо-таки расхохоталась, услышав это. Ну, прежде чем послать его подальше. Как префекты, мы проинструктированы прекращать всякие нелепые слухи. «Дурно влияющие на школьный дух», как сказала директриса. Люди трещат как сороки, и дезинформация распространяется, как лесной пожар.
Меня охватывает чувство подавленности. Кроме попыток выяснить, кто стоит за подкастом, мне еще приходится думать о нескольких сложных пробных экзаменах, к которым нужно подготовиться. Если я хочу пойти по стопам мамы и попасть в Оксбридж, в этом году придется работать на износ. Не похоже, что я все же получу обещанную поддержку в этом вопросе от миссис Эббот.
– Сюда, – говорит кто-то. Я смотрю сквозь стеллажи, вижу, как Харриет машет мне рукой, и чувствую волну облегчения. Слава богу – нормальный человек. Она сидит в углу библиотеки вдвоем с Томом. Харриет протягивает мне карамельку из маленького бумажного пакетика, который прячет в колготках. Мы зовем ее Вилли Вонка, потому что она всегда протаскивает на уроки что-нибудь сладкое, чтобы поделиться с классом. Сладости безоговорочно запрещены вне наших спален, но это ее не останавливает.
– Обойдусь, спасибо. Не уверена, что доверяю чему-то, что соприкасалось с твоей ластовицей. – Я вскидываю бровь и отодвигаю смятый бумажный пакет. – И вообще, откуда они у тебя? Из тридцать четвертого года?
– На самом деле – с деревенской почты. Там такая ретроатмосфера, ты знала бы об этом, если бы когда-нибудь выходила в город в выходные. А что не так с моей ластовицей? – Она достает лимонный шербет и самодовольно закидывает его в рот.
Даже если я морщу нос в притворном отвращении, не говорить о подкасте – словно глоток свежего воздуха. Я возвращаюсь к своей курсовой по литературе, но не могу сосредоточиться. Мой взгляд скользит по комнате и падает на стол напротив, где сидит Араминта, окруженная своей свитой. На ее лице – обычное недовольное выражение, но я не слышу, о чем они говорят, хотя могу сделать довольно обоснованное предположение. Я продолжаю наблюдать краем глаза, как она хлопает в ладоши, и ее голос становится громче. Слышу, как она говорит:
– Они определенно намекают на это, Кэти! – Подкаст выставляет ее не в очень хорошем свете, и то, что она так бурно реагирует, не делает ситуацию лучше.
Тьфу, я уже десять минут об этом думаю… и абсолютно ничего не запомнила со страницы учебника. Вставляю наушники, чтобы заглушить посторонние мысли и вернуться к своей оценке «Исторического фона и поэтических форм». Через несколько минут Харриет наклоняется и вынимает один из наушников.
– Эй, ты не говорила мне, что миссис Парсонс заперла Одри в вашей комнате во время ужина на прошлой неделе! – Очевидно, этим вечером у Харриет были другие планы, отличные от учебы. – Я слышала, как сегодня в классе она рассказывала об этом Бонни.
Я вытаскиваю второй наушник.
– О да. Оказалось, после того как я, ну, ты помнишь, перевела стрелки на нее, она уехала в город. Полагаю, ей нужно было немного свободы.
– Она еще не знает правил Иллюмена?
– Не-а.
– Не вини ее. Если бы тут не подавали такую вкусную рыбу с картошкой, я готов бы был поклясться, что это тюрьма, а не школа, – подает голос Том.
Я закатываю глаза. Я знаю, что ему тут нравится так же, как и мне. Но в животе – грызущее чувство вины. Я все еще не извинилась перед Одри.
Хотя вышло довольно забавно, что ее заперли в нашей комнате. Не могу себе представить, как мисс Папочка опустилась до такого. В тот вечер, когда это произошло, миссис Парсонс проводила меня после ужина обратно в комнату, чтобы отпереть дверь и впустить внутрь, и, когда дверь открылась, нас обеих встретила самая взволнованная, краснолицая версия Одри, какую я когда-либо видела. Волосы ее растрепались, ничего общего с обычными глянцевыми золотистыми локонами, а лицо было покрыто пятнами и опухло. Она явно плакала. В ту ночь, лежа в постели, я слышала, как она лихорадочно, как одержимая, печатает на своем ноуте – полагаю, она болтала с оставшимися дома друзьями. Я никогда особо не задумывалась о том, что она покинула их всех. Это, должно быть, тяжело. Я все время открывала рот, чтобы извиниться, но слова так и не пришли. Она, похоже, тоже не горела желанием общаться со мной, так что разговор попросту не состоялся.
