Янтарное лето - Мидзуки Цудзимура

пяти лет. Потому что, если так продолжится и дальше, в следующем году ей негде будет оставлять дочь на день. Они с мужем как раз сейчас обсуждали, что, возможно, стоит рассмотреть и частные сады, часы работы которых были длиннее, чем в государственных. У Норико аж голова разболелась от мысли о том, что им, как и три года назад, снова придется в спешке мотаться по детским садам, выбирая подходящий. Она уже даже начинала подумывать о том, чтобы в скором времени уйти во второй декрет.

Норико оторвала взгляд от документов и уставилась на экран телевизора.

Она, должно быть, среагировала на что-то, но даже не сразу поняла. И все-таки нечто привлекло ее внимание.

На экране показались двое ведущих, мужчина и женщина, оба с серьезными выражениями лиц. Титры в правом верхнем углу гласили: «Скелет девочки найден на территории бывшей организации».

Опять какие-нибудь фанатики?

В голове невольно всплыли воспоминания о зариновой атаке[10] и последовавших за ней обысках на территории секты – все это случилось, когда Норико училась в старших классах. Может, и в этом деле замешана какая-нибудь очередная религиозная организация?

Рассеянно уставившись в телеэкран, она вдруг уловила неожиданное словосочетание из общего потока.

– На территории в префектуре Сидзуока ранее находилось главное отделение организации, носившей название «Школа будущего», и множество детей совместно проживали здесь вплоть до закрытия учреждения в две тысячи втором году.

Ее глаза округлились от удивления.

Время словно остановилось. Звук телевизора слышался теперь куда отчетливее, чем до этого.

– На пике там находилось до сотни учащихся, большинство из них составляли дети тех, кто поддерживал философию «Школы будущего».

В соседней комнате во весь голос захохотала игравшая с отцом Айко. Норико судорожно принялась искать пульт. Схватив его с края стола, она быстро сделала звук погромче.

– В две тысячи первом году «Школа будущего» отозвала из продажи питьевую воду их производства в связи с обнаруженными в ней посторонними примесями. Была проведена санитарно-гигиеническая проверка, по результатам которой фабрику и связанные с ней объекты один за другим закрыли. Останки же были найдены в ходе геологических изысканий для строительства в этом месте поля для гольфа.

Камера переключилась с ведущих.

Теперь на экране демонстрировали пластиковую бутылку, на этикетке которой виднелась надпись: «Школа будущего». Картинка на ней выглядела знакомой, и Норико пригляделась повнимательнее. Акварельный рисунок, явно выполненный ребенком.

Они используют работы лучших из лучших.

Вот что она когда-то слышала. Надпись на этикетке тоже была выведена рукой ребенка. В речевых пузырях на картинке значилось: «Моя вода» и «Наша вода». Бутылка эта точно не из нынешних времен. Ее сняли больше десяти лет назад, когда возникли проблемы с водой и партию убрали с прилавков. Давняя история.

На экране появились кадры, снятые с высоты птичьего полета.

Вершина горы. Вертолет пролетает над ней. Внизу – густой лес. Среди деревьев виднеется синяя крыша. Заметив ее, Норико почувствовала, как по коже побежали мурашки.

Фабрика. Там воду разливали по бутылкам.

Все еще сжимая в руке пульт, Норико придвинулась поближе, не отрывая взгляда от телевизора. Родник мог промелькнуть рядом с фабрикой в любую секунду. Но его так и не показали. Изображение снова переключилось. Увидев следующий кадр, она даже дышать перестала.

На экране показали участок, накрытый голубым виниловым листом.

В ту секунду, как Норико увидела его, новость из телевизора наконец-то окончательно дошла до ее сознания и даже как будто обрела вес.

Найден скелет девочки.

Там ее и обнаружили.

Скелет закрыли виниловым листом, хотя вокруг не было никаких построек. А даже если бы и были, она не смогла бы как следует распознать их, ведь все это – дела давно минувших, детских дней. Правда, фабрику она определила сразу. Интуитивно, не иначе.

А это разве не Площадь?

Стоило только этой мысли прийти ей в голову, и Норико тут же почувствовала, как кровь отлила от лица.

– Что-то случилось? Телевизор так громко работает, – окликнул ее муж.

Норико и не заметила, как смех игравшей в соседней комнате Айко смолк. Она стояла подле Норико, сжимая штанину отца и пристально вглядываясь в ее лицо.

– Я там…

– Что?

– Я там была.

Она указала пальцем на экран. Муж Норико, Эйдзи, тоже был юристом – они познакомились, когда проходили вместе практику.

– Да ладно? – Эйдзи прищурился.

– Я ездила туда. В их лагерь, когда была маленькой. Каждое лето, на протяжении трех лет.

– А это что же… Те, которые водой занимались?

Эйдзи наконец начал что-то понимать, переводя взгляд с телевизора на Норико. Та кивнула. И вместе с этим ощутила какую-то неясную тревогу. Даже сразу не догадалась почему.

Передача продолжалась. В вечерней студии частной новостной программы собралось трое известных ведущих. Сейчас говорил университетский профессор – он нередко мелькает на телевидении, когда дело касается вопросов религии, вот и теперь его попросили прокомментировать события.

– Зариновая атака в токийском метро тысяча девятьсот девяносто пятого значительно изменила восприятие сект в Японии. А потом еще и этот инцидент с загрязненной водой из «Школы будущего». Что происходило здесь, за этими закрытыми дверями? Мы даже представить себе не в состоянии…

– Эй, погоди-ка! Ты раньше об этом не рассказывала, – сказал, не дослушав его, Эйдзи.

Он словно бы растерялся, а уголки рта у него почему-то подрагивали. Как будто он еле удерживается от смеха.

– Как ты вообще туда попала?

– Подружка пригласила, – с ошарашенным видом произнесла в ответ Норико.

Вплоть до сегодняшнего дня – пока она не услышала это название, «Школа будущего», с экрана телевизора – Норико и в самом деле совершенно ничего не помнила. И даже не осознавала этого. И в том, что она ничего не рассказала мужу, тоже не было никакого умысла. Она не то чтобы скрыла от него правду – ей в принципе не пришло в голову заговорить об этом в какой-то момент.

Она посещала «Школу будущего» каждый год с четвертого по шестой класс. Проводила там неделю во время летних каникул. Тогда это было для нее чем-то важным, но до этого момента она об этом и не думала. А теперь в ее сознании как будто отворилась дверь. Она начала вспоминать.

Первыми в памяти всплыли Мика и Сигэру.

Эта бледно-розовая почтовая бумага – кажется, ее дал кто-то из взрослых. Норико в какой-то момент перестала писать письма.

– Мама моей одноклассницы там работала. Она пригласила меня, и так я стала ездить туда на неделю каждое лето, три года из шести, что была в начальной школе. Так что я знаю это