Белая Бабочка - Уолтер Мосли

смотрела вперед. Я тоже, стараясь не думать о неприязни, возникшей между нами.

Силуэты пальм напоминали невероятно высоких худеньких девушек с растрепанными волосами и слегка сутулых. Интересно, о чем они думают?

– Ты должен поговорить со мной, – сказала Регина. – И выслушать меня.

– Что ты хочешь мне сказать?

Она смотрела в окно, но, кажется, ничего не видела.

– Я вырастила тринадцать голодных братьев и каждое утро подавала отцу яичницу на закуску к его виски.

– Знаю.

– Нет! Ты не знаешь! – Она никогда еще не кричала так громко. – Нет, ты не знаешь, – повторила Регина, часто и громко дыша. – Да, ты знаешь, что так было, но не представляешь, каково это, когда четырнадцать мужчин надеются только на тебя и жалуются только тебе, постоянно что-то выпрашивая. То карманные деньги, то свободный субботний вечер. И никогда не спросят о твоих проблемах… Они всегда избиты или пьяны, и только ты способна им помочь.

Я остановил машину возле нашего дома, и, когда открыл дверцу, посыпалось разбитое стекло.

– И все-таки они были лучше тебя, – продолжала Регина, – потому что хотя бы нуждались во мне. Может, я и нужна тебе как женщина. Может, тебе даже хочется, чтобы я потеряла голову или кончила. Но что бы я ни сделала, как бы ни любила тебя, все равно каждое утро ты будешь уходить из дома неизвестно куда.

– Всем приходится ходить на работу, детка.

– Ты не понимаешь. Я хочу стать частью твоей жизни, а не девкой, сосущей твой член и рожающей твоих детей.

Когда так говорила Марла, я дико заводился. Но когда такое несет жена, хочется оторвать ей голову. Однако я сдержался, зная, что заслужил это.

Регина молчала, уставившись куда-то вперед. Я рассматривал циферблат часов на панели машины. Минуты через четыре у меня вырвалось:

– Я принес деньги.

– Они мне не нужны.

– Я покажу тебе, где работаю и что делаю.

– Да… – Регина ждала продолжения.

– Можно устроить вечеринку и пригласить всех моих знакомых.

Она чуть смягчилась. В этот момент я уловил запах жареной окры, памятный мне со дня похорон моей мамы. Тогда мне, семилетнему, ужасно не понравились глаза священника.

За последние двадцать девять лет я ни разу не ел жареной окры, но временами чувствую ее запах. Чаще всего, когда меня сильно влечет к недоступной женщине.

– Я правда люблю тебя, Изи. – Ей было трудно выговорить эти слова.

Когда я вылезал из машины, снова послышался звон стекла. Мне пришлось вымести осколки из салона, чтобы закрыть дверь.

– У тебя идет кровь, – сказала Регина.

Кровь стекала по моей руке тонкой струйкой, которая заканчивалась на мизинце.

Габби Ли смотрела вечерние новости, лежа на диване, а Эдна перебирала бахрому на маленькой подушке под ее головой.

– Подожди минутку, Ли, – попросила Регина и, отведя меня в ванную, заставила снять рубашку.

– У тебя там стекло. – Прикосновение ее пальцев заставило меня дернуться от боли.

– Что, больно?

– Только когда ты нажимаешь, – простонал я.

Когда она очистила порез, кровь заструилась сильнее.

Я наблюдал за Региной, пока она перевязывала мою руку. Боль доставляла мне удовольствие, потому что жена касалась меня.

Мы вместе приготовили ужин и поиграли с детьми. Джезус показал нам свои контрольные работы. По грамматике у него была двойка, зато пять по математике. Эдна носилась по комнате взад и вперед. Мы почти не разговаривали.

Около девяти зазвонил телефон.

– Алло?

– Это мистер Роулинз?

– Кто это?

– Вернон Гарнет. Вы сегодня чуть не угробили мою жену.

– Откуда у вас номер моего телефона, мистер Гарнет?

– Я работаю в городской администрации, Роулинз, и могу узнать все, что захочу.

– Понимаю, сэр. Думаю, мне следовало обойтись с вашей женой помягче, но этим делом я занимаюсь для полиции, поэтому должен был получить информацию.

– В полиции мне сказали, что вы помогаете в проблемах с цветным населением. Вам нечего делать в моем доме.

– Ваша дочь бывала в моем квартале, мистер Гарнет, работала здесь.

– Оставьте мою семью в покое, Роулинз, и не вмешивайтесь в нашу жизнь, поняли?

– Да, сэр. Конечно, сэр.

Не успел я положить трубку, как телефон вновь зазвонил. Гарнет не успел бы так быстро набрать номер.

– Да?

– В чем дело, Роулинз?

– Кто это? – Я задавал этот вопрос уже второй раз в течение последних двух минут.

– Это Хорас Восс. Кто разрешил вам врываться в дом Гарнетов и оставлять там вещественные доказательства?

– Полагаю, вы больше не хотите работать со мной?

– И близко не подходите к этому делу! Слышите?

Я снова положил трубку, а потом снял ее до 11 часов, пока не лег спать.

В час ночи я встал, чтобы поменять повязку на руке. Она была слишком тугой, но мне не хотелось, чтобы Регина подумала, будто я недоволен ее работой.

Я смазал порез антибиотиком и наложил марлевую повязку, закрепив ее пластырем. Тут зазвонил телефон.

Раздался только один звонок.

Регина ждала меня у телефона в холле:

– Одна из твоих подружек.

Я последовал за ней в спальню и снял трубку с аппарата рядом с моей подушкой.

– Алло?

– Слава богу, это ты, Изи. Реймонда посадили.

– Кто это? – спросил я уже в третий раз.

– Минни Фрай.

Это была постоянная подружка Реймонда Александера, Мауса.

– Успокойся, Минни. Кто схватил Мауса?

– Полиция!

– Он жив?

– Они держат его под арестом. Он просил меня сразу позвонить тебе.

– Он сейчас на Семьдесят седьмой улице?

– Да. Ты должен поехать туда немедленно.

– Но сейчас почти два часа ночи…

– Тебе надо ехать сейчас же, Изи! Так сказал Реймонд.

Маус ради меня не раз вставал под дуло пистолета. Мы дружили с мальчишеских времен, и, хотя он частенько нарушал закон, у меня не было человека ближе него, кроме жены и детей.

– Ну ладно, – вздохнул я. – Сейчас выезжаю.

– Сразу выедешь? – спросила Минни.

– Я же сказал, не так ли?

– Хорошо. Поторопись, пожалуйста.

Мы повторили одно и то же еще три или четыре раза, прежде чем она повесила трубку. Я достал из шкафа свою одежду.

– Моя повязка тебе не нравится? – спросила Регина, когда я надевал брюки.

– Немного тесновата, вот и все. Я только что сменил ее.

– Куда это ты собрался?

– В полицейский участок.

– Собираешься напиться и трахнуть эту девчонку?

– Это звонила Минни Фрай, крошка. Девушка Мауса. Она сказала, что его взяли.

– А ты-то здесь при чем?

– Он мой друг, Регина. И я постараюсь вытащить его.

– А до утра подождать нельзя?

– Утром может быть слишком поздно.

Регина нахмурилась и легла в постель. Я наклонился и поцеловал ее, но она даже не шевельнулась.