Адская дискотека - Жан-Кристоф Гранже

своего рода древнюю демократию. Город без стен и иерархии, где все равны и едины. Больше нет различий по богатству, происхождению или цвету кожи. Они поклоняются единому богу: сексу. Именно этот культ объединяет их всех и упраздняет все социальные классы. Значение имеет только удовольствие. Чистый гедонизм, свободный от любых предрассудков и социальных ограничений.

– Есть ведь богатые и бедные люди, не так ли?

– Нет, не в момент совершения деяния, и только само деяние имеет значение.

– Ничего нет до или после?

– До этого – танец. После – улыбка.

– И Институт Артура Вернса.

Смеясь, Сегюр вынужден это признать:

– Да, и Институт Артура-Вернеса. ЗППП там буйствуют.

Свифт закуривает еще одну сигарету.

– Не возникает ли у них соблазна остаться в составе… корпораций?

– Не для секса, хотя ещё существуют группировки, кланы…

- Например ?

Сегюр задумался на несколько секунд.

– Как высокопоставленные чиновники. На первый взгляд, они ведут нормальную, то есть гетеросексуальную, жизнь. На самом деле они все ведут двойную жизнь.

– Где они работают?

– Большинство из них – в Министерстве иностранных дел. В политических кругах его прозвали «Геем д’Орсе» или даже «Айсбергом».

– Почему именно льдина?

– Потому что там их знают как «пидоров, как тюленей».

- Очаровательный.

Дэниел не может сохранить свои знания:

Эта шутка на самом деле основана на ошибке. Выражение пишется как «педик, как джиб».

- За что ?

– Так называется парус на лодке, который ловит ветер сзади.

Свифт прикладывает руку к груди и кланяется, благодарив своего нового хозяина. Поза, полная чистой иронии.

«Вы знаете кого-нибудь из них?» — продолжил он. «Я имею в виду, с набережной Орсе?»

- Все.

– Федерико, он с ними братался?

– Возможно. Я никогда не знал подробностей его отношений.

– Где встречаются все эти мужчины?

Говоря это, Сегюр осознает, насколько знакомо ему это сообщество — оно составляет саму суть его существования.

– Во-первых, это урны, большинство из которых расположены на улице Сент-Анн.

– Поэтому Федерико жил по соседству?

– Нет, это совпадение. На самом деле, здание принадлежит одному из его бывших любовников, Марселю Кароко, рекламному менеджеру, у которого там офисы. Он сдавал Федерико эту двухкомнатную квартиру на чердаке по очень низкой цене. Возможно, даже бесплатно.

Быстрым жестом Свифт достал небольшой блокнот в обложке молескина и написал на нем имя серебряным механическим карандашом.

– Помимо клубов?

Есть также сауны, бары и специализированные кинотеатры… Большинство из них также расположены недалеко от улицы Сент-Анн. Другие находятся во 2-м округе, в районе Сентье или на Больших бульварах. Иногда это бывшие хаммамы, которые были куплены и отремонтированы. Как правило, геи обитают на Правом берегу.

– Я слышал о Тюильри…

– Это нечто иное. Это встречи на открытом воздухе. Есть ещё сады Трокадеро, некоторые набережные Сены. Эти места – реликвии иной эпохи, когда гомосексуальность была скрыта.

Свифт, кажется, размышляет. Интуитивно Сегюр чувствует, что полицейский уже тянется к этим джунглям. Охотник, представляющий себе место своей охоты.

– Это все?

– Нет. Старшие предпочитают чашки.

- Это что?

– Писсуары. Место для мужчин, предназначенное только для мужчин. И настоящий рассадник микробов и паразитов.

– Почему их так называют?

– В начале XX века некоторые из них имели форму чайника. Люди начали говорить о «производстве чашек».

– В Париже осталось не так много писсуаров.

– Есть ещё. Я дам вам адреса.

Свифт одаривает его очаровательной улыбкой. Этот парень был бы хитом на улице Сент-Анн.

– Наркотиков много?

– Не больше и не меньше, чем где-либо ещё. За исключением попперсов.

– Хитрость для секса?

– Да. Эти средства обладают сосудорасширяющими свойствами, что облегчает проникновение. В качестве бонуса они вызывают лёгкую эйфорию.

– Проституция?

– Очень распространённое явление. Профессиональное или эпизодическое. Половина моих пациентов занимается проституцией. Но это не так, как с гетеросексуалами.

- То есть?

– Много молодёжи, часто детей. Они живут в бедных пригородах и едут в Париж на заработки. Они тусуются на вокзалах.

– Садомазо?

Сегюр продолжает набирать обороты:

– Да, конечно, но не только это. гомосексуальность, по крайней мере, тот, который мне знаком, склонен к крайностям. Геи ищут острых ощущений. В этом смысле многие практики… в моде.

- Как ?

– Кулачный секс.

- Что еще?

– Водные игры, занятия, связанные с мочой, или что-нибудь скабрезное. В этих тёмных областях садомазохизм – лишь один из многих трендов.

– Они действительно едут?

- То есть?

– Среди гетеросексуалов кнуты делаются из бумаги, а ожоги от сигарет заменяются умерщвлением плоти свечным воском.

– Не среди геев. Мне приходилось лечить всевозможные раны, которые мужчинам было трудно оправдать.

– Вы когда-нибудь слышали о ком-то в этих кругах, кто более жесток, более опасен, чем остальные? О ком-то, кто способен на самые ужасные поступки?

– Ты имеешь в виду что-то вроде расчленения умирающего молодого человека?

- Да.

– Нет. Если бы это было так, я бы немедленно сообщил об этом.

– В полицию?

– Конечно нет. Я не имею права. Напоминаю, мы обязаны хранить врачебную тайну.

– А кому же тогда?

– Друзьям-психиатрам.

Повисает тишина. Свифт, кажется, понимает, насколько трудной будет его охота. Сегюр сочувствует: он знает эту ночную фауну, популяцию, которая может показаться экстравагантной, показной, безумной, но на самом деле хранит множество тайн.

Внезапно полицейский смотрит на часы.

– Ладно. Пора, да?

– Время для чего?

– Пойти на танцы.

17.

Двое мужчин паркуются, как и Сегюр тем утром, на улице Даниэль-Казанова, затем идут пешком по авеню Опера, которая напоминает прямую, очень спокойную реку, по которой плывут светящиеся фонари.

Внезапно, оказавшись недалеко от улицы Терез, Сегюр почувствовал, как его рана вновь открывается. Несколькими часами ранее он стоял у подножия того же здания, где случилось невозможное. Дом номер 20 теперь казался ему гигантским мавзолеем, воздвигнутым в память о Федерико, но никто, казалось, не замечал ленту «Посторонним вход воспрещён», преграждающую вход.

Вскоре они добираются до улицы Сент-Анн, и тут, как всегда, их ждёт шок. Сегюр, хоть и привыкший к этому, каждый раз испытывает одно и то же чувство – чисто эстетическое, потому что здешнее население (исключительно мужское) потрясающе красиво.

Двубортные блейзеры стоят под прямым углом, суженные книзу, словно на модных эскизах. Куртки тоже в моде. Они отказались от вставок и перешли на кожаный образ с нотками шика