Адская дискотека - Жан-Кристоф Гранже

ничего общего, но всё же расстояние в 11 000 километров друг от друга создаёт связи. Их объединяет ещё одна общая черта: они говорят по-французски. Мать Хайди – француженка, отец Федерико учился в Париже и воспитывает двух сыновей, прививая им любовь к Вольтеру и бордоским винам.

Но их социальное положение совершенно разное. Чилиец родом из богатой семьи, а его родители, близкие к Пиночету, остались в Вальпараисо, чтобы сколотить состояние. Хайди и её мать, политические беженцы, живут в Нантере без гроша в кармане. Её отца казнили по приказу режима в 1978 году. Он — desaparecido, один из тех политических заключённых, которых солдаты хунты сбрасывают спящими с самолёта прямо в океан — только в его случае это было озеро, но всё же.

Как ни странно, эта разница не отражает их душевного состояния. Федерико более неуверен в себе из них двоих; он стыдится того, что он чилиец, человек деревенщины, и ещё больше стыдится своей семьи: его отец — выскочка, который, несмотря на все усилия, остаётся деревенщиной с юга Чили. Вдобавок ко всему, есть ещё и эта его связь с Пиночетом, которая словно алая буква.

Хайди – полная противоположность. Она родилась в немецкой аристократической семье и выросла в Сан-Карлос-де-Барилоче, Патагония. Представьте себе Оберхоф или Гштаад, но в 10 000 километрах от Германии или Швейцарии. Там говорят по-немецки, едят яблочный штрудель, и даже можно помолиться в прекрасном соборе с видом на озеро Науэль-Уапи. Хайди выросла у подножия заснеженных гор, бегая по зелёным долинам, как героиня романов Йоханны Спири, в честь которой она и названа.

Вишенка на торте — её статус политической беженки. Поэтому она на стороне добра, угнетённых, бунтарей… Правда ли? Её мать — наркоманка, чьи политические познания ограничиваются фильмами Эвы Перон. Что касается её отца, мы к нему ещё вернёмся. Но Хайди горда, очень горда. Аристократка, разорившаяся, она — политическая мученица.

Но вернемся к балеткам.

С 1979 года молодая женщина начала встречаться с Федерико в парижских гей-клубах: «Le Sept», «Le Colony»… Поначалу это было просто развлечением. Федерико, беззаботный, коллекционировал любовников. И не просто любовников. Бизнесменов, высокопоставленных чиновников, артистов… Пьяные, блестящие и беззаботные, все без ума от красавца-чилийца с раскрашенным «Пенто» лицом. Тем временем Хайди танцевала, пила и иногда обчищала карманы бродячих курток…

Клиенты доверяют этому не слишком-то католическому парню – они не только открывают ему свои кровати, но и отдают ему ключи. Утром, как только любовник уходит на работу, Федерико звонит Хайди, и они уходят с полными холодильниками, изысканными винами, ароматными ваннами и вечерами, проведенными за просмотром видеокассет на большом экране.

Однажды Хайди находит балетки и решает копнуть глубже. Она увидела эти туфли на красивом молодом человеке, безволосом, в расшитом пайетками болеро и с серебристой краской на лице, во дворце на вечеринке, посвящённой «Звёздным войнам». Таким образом, Серебряный Сёрфер из её воспоминаний — владелец этих 200-метровых апартаментов, высокопоставленный чиновник и наследник богатой бургундской семьи.

Но молодая женщина поняла важный момент. Эти геи, возглавляющие государство или управляющие семейными состояниями, эти поющие геи, уверенные в себе и своей власти всего на одну ночь, имеют одну и ту же ахиллесову пяту: стыд. Большинство из них до сих пор скрывают свою гомосексуальность от семей и коллег. Стоит им покинуть улицу Сент-Анн, как их самоуверенность тает, как снег на солнце.

Итак, шантаж.

Поэтому война есть война.

План. На рассвете Хайди притворяется пьяной. Федерико жалуется своей возлюбленной, чтобы та взяла с собой его «девушку». Внутри Хайди достаёт фотоаппарат, проскальзывает в спальню и, спрятавшись за занавеской, делает снимки. Вот это смех! Нередко эти двое сообщников, покатываясь со смеху, чуть не портят всё.

Вот так все просто.

Шоссе-д’Антен

Хайди вскочила со своего места и помчалась по коридорам к девятой линии. Она всё ещё могла успеть на урок математики миссис Ричард. У неё было это немного детское чувство, что, как только она сядет за парту, ничто и никто не сможет её тронуть.

не судите меняХайди не нахлебница. Она просто хочет жить достойно, как сказал бы голодающий. У неё нет ни гроша, денег едва хватает на проездной. Одежду она покупает на блошином рынке в Монтрёе, а на ужин обычно пьёт маленький чёрный кофе, на двадцать центов дешевле, чем крем-кофе в «Жан-Барте».

Самое приятное, что любовницы Федерико почти никогда не подают жалоб и даже не протестуют. Они просто платят.

1981. Двое латиноамериканцев идут ещё дальше. Они копают, находят конфиденциальные документы, раскрывающие финансовые схемы и политические скандалы… Они крадут документы и перепродают их владельцам. И это всё ещё работает. Правда, иногда их окружают бандиты, которые тащат их домой, чтобы вернуть документы. Им удаётся отделаться лишь парой пощёчин.

Но ситуация меняется. Геи переговариваются между собой, и образ Федерико меняется: он превращается в маленького мерзавца, которого стоит опасаться. Двери закрываются одна за другой.

На самом деле, к тому моменту пара уже махнула на всё рукой. Потому что в начале 1982 года идальго тяжело заболел. Хайди, сопровождавшая его в Институт Верна, поняла, что её брат заразился раком, о котором начали говорить.

Он больше не может ходить в школу. Его не узнать. Хайди следит за его капельницами, контролирует приём лекарств и бреет его тело (он настаивает, чтобы волосы не лезли). В перчатках и маске она стала медсестрой — получив немецко-христианское воспитание, она видит себя скорее отважной монахиней.

Чилиец также отказывается рассказать родителям. И его брат не собирается этого делать. По иронии судьбы, оба брата находятся в том же положении, что и жертвы прошлого шантажа: им стыдно. Федерико умрёт в 11 000 километрах от дома, в позоре и одиночестве.

Хайди, в свою очередь, решает написать им. Не раскрывая подробностей; в любом случае, маловероятно, что кто-то в Вальпараисо слышал об этой новой болезни.

Они напрямую отвечают Федерико, который в ответ устраивает сцену. Но movido слаб, настолько слаб. Хайди в ужасе от прогрессирования болезни – или, скорее, болезней. Она видит, как чёрная болезнь разъедает его плоть, грызёт органы, поглощает его.

МИКЕЛАНДЖЕЛО МОЛИТОР

Хайди хватает сумку. Полиция стоит у въезда в дом номер 20 по улице Терез. Значит, Федерико мёртв? Нет, слишком много людей для простой смерти. Скорее арест. И кроме того… Федерико — не Мезрин. Так что же тогда?

Вот она бежит по улице Молитор, с холщовой сумкой цвета хаки и платиновыми светлыми волосами. Всё крутится в голове. Федерико за решёткой. Федерико в морге.