Бабушка - Джейн Э. Джеймс

в тот вечер –  как всегда, когда много пила. Поэтому я помогла ей подняться наверх, раздела и уложила в кровать, –  выдавливает девочка между всхлипываниями.

– И что было дальше?

– Я знала, что она не заснет без своей таблетки, а я хотела спокойно дочитать книгу. Осталось всего сорок страниц. –  Дейзи замолкает и крепко зажмуривается, будто пытаясь прогнать воспоминание.

– И? –  мягко подталкиваю я. Думаю, наш разговор поможет ей избавиться от чувства вины.

Дейзи сглатывает.

– Так что я дала ей таблетку и немного воды.

– Таблетку, которую она, вероятно, принимала каждую ночь, –  уточняю я.

– Да, но из-за нее, когда плохой человек влез в дом, она не проснулась! –  Голос Дейзи срывается, а плечи напряженно приподнимаются. –  Если бы я не заставила ее выпить таблетку, она очнулась бы и смогла отбиться. Понимаешь?

Я глубоко вздыхаю. На плечах этой девочки будто лежат все беды мира.

– Я вижу, что ты была замечательной дочерью для своей мамы и очень ей помогала, –  говорю я, сдерживая желание театрально добавить: «Хотя это Скарлет должна была заботиться о своем ребенке, а не наоборот». Затем осторожно добавляю: – И вряд ли проснуться твоей маме помешало снотворное.

– Правда? –  Дейзи смотрит на меня с отвисшей челюстью.

– Когда в шестнадцать лет Скарлет начала употреблять алкоголь, она порой напивалась до такой степени, что полностью отключалась и долго не приходила в себя. Несмотря на все усилия, мы с твоим дедушкой часами не могли ее разбудить. Я боялась, что она захлебнется собственной рвотой. –  Дейзи морщится, но выглядит уже не мрачной, а скорее воодушевленной. В ее глазах мелькает проблеск надежды. –  Видишь, таблетка тут вообще ни при чем, –  успокаиваю я, продолжая в том же духе: – Увы, спиртное не оставило ей никаких шансов.

Дейзи хмурится, а затем решительно заявляет:

– Никогда не буду пить алкоголь. Даже когда вырасту.

Я одобрительно киваю.

– Молодец. Я сама почти не пью, разве что бокал портвейна на Рождество.

Дейзи улыбается, и мое сердце тает. Под нахмуренным лбом и колючим взглядом скрывается поразительная красота –  точь-в-точь как у ее матери. Элис может казаться более эмоциональной из двух сестер, но только потому, что старшая девочка прячет все глубоко внутри.

Дейзи нерешительно спрашивает:

– Значит, я не виновата, что мама умерла?

Я кладу морщинистую, покрытую пигментными пятнами ладонь на ее руку и чувствую благодарность, что она не отдергивает свою.

– В смерти твоей мамы виноват человек, который той ночью накрыл ее лицо подушкой.

Глава 12

Отец

Краска на дверной раме дома семь на Грин-роуд облупилась, а при входе увядают букеты. Лепестки поникли, целлофан плавится на солнце. Соседи оставили открытки с нелепыми надписями: «Одну из наших забрали трагические обстоятельства» и «Скарлет, ты всегда в нашей памяти». Сплошная ложь, потому что Скарлет так и не приняли в Нин-Филдс. Она выделялась –  манерой речи, поведением, –  а здесь такое не прощают. Добавьте к этому проблемы с психикой и вспыльчивость, и станет ясно, почему она так и не вписалась в местное общество.

Все перетянуто желто-черной лентой с надписью «место преступления», а шторы задернуты, чтобы любопытные не пялились в окна. Из интереса я обхожу дом сзади и вижу, что разбитое стекло в задней двери заколочено досками. И тут меня ждет шок: через эту дверь из дома выходит высокая стройная блондинка. Она не замечает меня, потому что стоит ко мне спиной, пытаясь вставить ключ в замочную скважину.

– Лия! –  резко выкрикиваю я, сразу узнав ее по мелированным волосам, поддельной дизайнерской сумочке через плечо и рваным обтягивающим джинсам.

От неожиданности она резко оборачивается, и ключ с металлическим лязгом падает на бетонную отмостку. Внутренний голос пронзительно кричит мне сохранять спокойствие, пока она смотрит на меня с едва скрываемой ненавистью и наклоняется, чтобы поднять ключ.

– Какого хрена?! –  визжит Лия, будто это я сделал что-то возмутительное.

– Я подумал то же самое, –  говорю я и засовываю руки в карманы шорт, глядя на нее.

Она сегодня ввалилась домой только около пяти утра, и я понятия не имею, где сейчас Сэффи –  скорее всего, снова брошена у ее матери.

– Какого черта ты здесь делаешь? И откуда у тебя ключ?

– Не бойся, не украла. Ты хранишь запасной на крючке на кухне. Просто взяла ненадолго, –  произносит она, закидывая прядь волос за ухо –  жест, который должен выглядеть соблазнительно, но на меня уже не действует.

– В доме сейчас нельзя находиться, –  мрачно предупреждаю я.

– Я кое-что забыла… –  невнятно бросает она. По лицу видно, как ей неловко.

– Что? Когда? –  Я в полном смятении. –  Ты же вообще здесь не бываешь.

– Я боялась, вдруг полиция поймет, что эта вещь не принадлежит Скарлет, –  горячится она, сжимая кулак. –  Оно мое.

Я делаю шаг вперед, пытаясь разглядеть, что Лия держит, однако она не спешит показывать. Тогда я тянусь к ее руке, но она резко отдергивает ее.

– Что ты могла забыть у Скарлет такого, ради чего стоило соваться на место преступления? –  требую я ответа, не решаясь вырвать предмет силой. Зная Лию и ее острые ногти, я точно останусь в проигрыше.

– Я потеряла кольцо. –  Вдруг покраснев, она раскрывает ладонь, показывая золотое колечко с мелким сверкающим камушком. Ее полные вины глаза на мгновение встречаются с моими, и она тут же снова их опускает. –  Оно настоящее, золотое, не подделка, –  добавляет Лия, как будто это ее оправдывает.

– И ты воспользовалась моим ключом, чтобы попасть внутрь… Но как твое кольцо оказалось у Скарлет? Странно.

Она пожимает плечами.

– Так уж вышло, и мне нужно было его найти, прежде чем полиция решит, что я как-то причастна к…

– К убийству Скарлет? Как они подумали про меня?

– Я же обеспечила тебе алиби! –  произносит она дрожащим голосом.

– Может, правильнее сказать, себе?

Мои слова попадают точно в цель: Лия щурится и вздергивает подбородок. Однако мозг просто взрывается, когда я понимаю, что именно она скрывает.

– Так ты была здесь, да? В тот вечер, когда умерла Скарлет?

Она на мгновение замирает, а потом кидается в истерику:

– Меня достало, что она постоянно тебе названивает и требует приехать! Понятно же было, что в тот вечер ты опять собирался к ней. Ты проводил с ней больше времени, чем со мной. Со своей, черт возьми, бывшей!

– И матерью моих детей, заметь.

– Какая из нее мать! –  язвительно бросает она. –  Алкашка и психопатка. Ты не хуже меня знаешь.

Я аж поежился от такой холодности. Боже, о чем я думал, когда бросил Скарлет ради нее? Помешательство, не иначе.

– Зачем ты