Бабушка - Джейн Э. Джеймс

– Нет, лично –  нет. Хотя мы, конечно, что-то узнавали о нем от Скарлет… когда она еще с нами разговаривала, разумеется.

– Значит, вы даже не пришли на их свадьбу?! –  потрясенно восклицает Дейзи.

– Нас не пригласили. Чарльз был против этого брака. В то время они оба употребляли наркотики. Хотя соцработник говорила, что в последние годы завязали.

Дейзи молча кивает, затем, помолчав, неожиданно произносит:

– Мама рассказывала мне про тебя.

– Правда? Я полагала, Скарлет никому не говорила, что я ее мать, кроме твоего отца. Придумала, что я дальняя родственница. Так сказал полицейский.

– Ну, мне она по секрету сказала, –  парирует Дейзи.

– Похоже, она все же хотела, чтобы ты знала обо мне… –  удивляюсь я. –  А что именно рассказывала?

– Что ты считала папу недостойным ее и ненавидела его.

– Для любой матери жених дочери всегда недостаточно хорош. –  Я пытаюсь вызвать у Дейзи улыбку, но внучка не поддается.

– Я люблю папу, а он любит меня! –  вдруг гневно выкрикивает она, обхватывая худые разбитые коленки. –  Ты, как и полиция, уверена, что это он убил маму, а я точно знаю –  это не он!

– Уверена? Почему? –  озадаченно спрашиваю я. Странная тема для разговора. Начинаю подозревать, что эта девочка любит подслушивать за дверью.

– Неважно, –  отмахивается она, вновь замыкаясь. –  Мама говорила, что ты ужасно вела себя с ней и папой, и она тебя за это ненавидела.

Я киваю, снимаю очки и вытираю навернувшиеся слезы.

– Видимо, я это заслужила. Пусть Скарлет и считала меня холодной и бессердечной, однако мы с Чарльзом думали, что поступаем правильно. Теперь я жалею, что не поддерживала ее, особенно после смерти дедушки. Я не знала, что она разошлась с твоим отцом и осталась совсем одна.

– Она была не одна, –  вздыхает Дейзи с горечью. –  Я ей помогала.

– Не сомневаюсь, Дейзи, но ты все же была ребенком.

– Я никогда не была просто «ребенком», –  бормочет она с не по годам взрослой интонацией. –  Если я расскажу кое-что, обещаешь никому не говорить?

– Конечно. –  Похоже, смерть матери травмировала Дейзи куда сильнее, чем я предполагала. В ней бурлит целое море гнева и вины.

– Даже полиции? –  Ее взгляд начинает меня пугать.

– Что такое, Дейзи? –  настороженно спрашиваю я, не решаясь дать обещание, которое, возможно, не смогу сдержать. –  Мне немного не по себе. Если ты знаешь что-то о смерти мамы, то должна…

– Сначала пообещай! –  резко перебивает она.

– Хорошо, –  соглашаюсь я, предчувствуя, что пожалею об этом.

Глаза Дейзи полны ужаса, когда она тихо произносит:

– Я знаю, что папа не виноват… Потому что это я убила маму.

Глава 10

Отец

Дым от моей самокрутки окутывает переполненные мусорные баки во дворе, пряча отходы в едком тумане. Жалкий клочок земли, который мы называем садом, пропах подгоревшими полуфабрикатами, пустыми пивными бутылками и консервными банками из-под бобов. На улице еще темно, только полная луна на ясном небе подсвечивает окружающую меня разруху. Чудом умудрившись уложить Сэффи в кроватку, не разбудив, я рванул вниз на перекур. Стою в трусах у задней двери –  именно здесь меня посещают лучшие мысли. До сих пор слышно, как скандалят соседи, а из дома через два двора доносится гул музыки. Ночь выдалась душной; слишком жарко, чтобы сидеть внутри. На часах без десяти четыре, и я в сотый раз задаюсь вопросом, где сейчас Лия. Вот-вот пора будет кормить Сэффи. Пожалуй, уже нет смысла ложиться.

Наконец я нахожу в телефоне снимок, который искал полночи, –  Лия устроила бы истерику, знай она о его существовании. На фотографии мы со Скарлет, Дейзи и Элис в игровой зоне «Биг Скай» в центре города: сидим вчетвером на огромной радужной горке, с улыбками до ушей. Больно признаваться, что в то время, примерно полтора года назад, я уже тайком встречался с Лией. Каким же я был подлым козлом!

Темный силуэт, юркнувший в один из мусорных баков, возвращает меня к реальности. Крысу легко опознать по длинному жесткому хвосту. Она продолжает рыться в поисках еды и не обращает на меня внимания, приняв, видимо, за сородича –  я тоже своего рода крыса, в любовных делах.

Я никогда не питал больших иллюзий о самом себе –  какие могут быть ожидания от того, кто рос в Нин-Филдс? И все же мне понятно: я не тот человек, которым хотел бы и, главное, мог бы стать. Однако для таких, как мы –  кто сидит в дерьме и гордится этим, –  шансы получить путевку в жизнь примерно такие же, как на выигрыш в лотерею. Сел на пособие –  навеки тунеядец. Разве не так говорят о тех, кому повезло оказаться в одном из самых неблагополучных районов Британии? Когда-нибудь Нин-Филдс сравняют с землей. И чем раньше, тем лучше. Но пока что это мой дом. Я рожден для такой жизни и чувствую себя здесь как рыба в воде.

В детстве игровой площадкой мне служили подземные переходы, где засыпали бездомные –  порой навсегда. Где десятилетние пацаны торговали наркотиками, а иногда и стволами. В двенадцать я впервые участвовал в поножовщине: Гэри Пирс воткнул мне лезвие в тыльную сторону ладони, как он выразился, «по приколу». Я был тщедушным, ростом ниже сверстников, и надо мной беспощадно издевались. Но отец заставлял давать сдачи, «потому что иначе…». Так что я часто возвращался из школы в синяках. Когда я не мог постоять за себя, получал от отца ремнем с пряжкой. До сих пор меня душат гнев и ненависть от тех побоев. В этом мы все здесь похожи. Бедность загнала каждого из нас в угол, словно затравленную собаку, а государство обрекло на жизнь в бетонных коробках за металлическими оградами –  негоже мозолить глаза благополучным представителям среднего класса. Портить им картину мира.

Меня тревожит будущее Дейзи и Элис. Обе –  смышленые девчонки, обожают книги и домашние задания, в отличие от меня в их возрасте. Это заслуга матери. До встречи со мной Скарлет получила привилегированное воспитание –  училась в элитной частной школе, в которой ее отец был директором. А что ждет моих девочек? Посредственное образование в унылом здании школы, едва соответствующей стандарту, где учителя боятся учеников больше, чем надзиратели –  заключенных в тюрьме Питерборо.

Хотя я раздавлен смертью Скарлет –  особенно потому, что втайне надеялся, что мы когда-нибудь сойдемся снова, –  я также испытываю облегчение, что у Дейзи, моей старшей, наконец-то будет кусочек детства. После моего ухода ей пришлось взять на себя роль сиделки: ухаживать за матерью, присматривать за Элис, готовить, убирать, ходить