Жесткий ответ - Владимир Колычев

— Тошнит?

— Нет…

— Ну я так и понял, что сотрясения нет. Хотя врачу завтра покажись…

— Покажусь, — кивнул Рома. — Как только этого урода возьму, так и покажусь…

— Ты что, знаешь, кто тебя саданул?

— Знаю. Бурыкин есть такой. Только что из зоны. Я его туда оформил…

— Бурыкин? Ну как же, знаем такого. Так что, он это?

— Он. Я, когда падал, слышал, как он мне привет передал. От Бурыкина, мол…

— Совсем оборзел, скот.

— Он подходил ко мне недавно, угрожал. Надо было его в каталажку сунуть, чтобы остыл. Да связываться не захотелось…

— Зря, надо было оформить. Сам чуть из-за него не остыл.

— Да нет, убивать тебя, похоже, не собирались, — не согласился с Эдиком Кулик. — Со знанием дела по башке треснули. По затылку, штакетиной. Так, чтобы даже сотрясения мозга не было. Но чтобы вырубить. И ведь вырубил, гад…

— Я этого гада сам вырублю.

— Так он что, так и сказал, привет от Бурыкина? — спросил Эдик.

— Ну да… Думаешь, мне показалось?

— Да нет, не думаю… Но зачем он так сказал? Зачем ему себя выдавать?

— А может, он думал, что ты уже вырубился?

— Может, так, а может, нет, — покачал головой Рома. — Я так думаю, он нарочно это сказал. Чтобы я знал, кто меня оприходовал…

— Обратно на зону, гад, захотел.

— А что, может, ему там неплохо было. Может, он туда в авторитете хочет вернуться. Как же, мента звезданул.

— Надо будет справки о нем навести. Может, он на зоне в обиженных ходил. Тогда какой ему резон возвращаться?

— Наведем, — поддержал Кулика Савельев. — Завтра и начнем наводить. А сегодня за самого Бурыкина примемся.

Прямо сейчас и возьмемся. Адрес его у нас должен быть…

Рому они оставили дома под присмотром Риты, а сами отправились в отдел, куда должен был скоро подъехать Степан Степаныч. Решили не откладывать на завтра то, что могли сделать сегодня.

К утру голова перестала болеть. Рома нашел в себе силы встать, привести себя в порядок. И наперекор Рите, которая не хотела его отпускать, отправился на службу.

— Ну вот, я же говорил, что Лозовой вернется в строй, несмотря на боевые раны! — встретил его радушной улыбкой Степаныч.

— Как настроение? — спросил Федот.

— Как и раны, боевое!.. Бурыкина нашли?

— Ищем, — кивнул Круча. — Всю ночь за ним бегали.

У матери были, по знакомым прошлись. Пусто… Кстати, мать сказала, что вчера он весь день куда-то собирался. Ближе к ночи исчез… Его это работа, его…

Рома в этом и не сомневался.

— Рысьев пока отменяется, — сказал Федот. — Будем, Рома, с тобой за Бурыкиным гоняться. Или ты не в состоянии?

— Что значит не в состоянии? Только и думаю, как этого идиота за шкирку взять. Только этим, можно сказать, и живу…

— Тогда не будем терять времени, — поднялся со своего места Федот. — Надо будет проехаться по нескольким адресам…

Весь день они провели на ногах. Искали Бурыкина где можно и где нельзя. Трясли своих сексотов-барабанщиков, цеплялись за любую информацию. Но все без толку. Бурыкина след простыл.

— Ноги сделал, гад, — решил Федот. — Ищи теперь ветра в поле.

— Все равно найдется. Рано или поздно найдется.

Отныне и до тех пор, пока не попадется, Бурыкин будет числиться во всероссийском розыске. Рано или поздно его возьмут. Вот тогда у него начнется веселенькая жизнь.

Домой Рома вернулся уже за полночь. И сразу спать. Все утро проспал, а после обеда на службу. Ни Кручи, никого из оперативников в отделе не было. Но его ждали. Следователь из прокуратуры. Тот самый «жук-вонючка».

Сухопарый, жеманно-интеллигентной наружности живчик — Рома терпеть не мог таких типчиков. Его приторная улыбка вызывала тошноту.

Рома думал, что он начнет тянуть из него жилы в связи с убийством Рысьевой. Но разговор принял иной, неожиданный оборот.

— Насколько мне известно, вчера вы занимались розыском гражданина Бурыкина. Это так? — подчеркнуто вежливо спросил следователь.

— И вчера занимался. И сегодня заниматься буду. А что, нельзя?

— Разыскивать Бурыкина не надо, — в голосе живчика прозвучали торжественно-злорадные нотки. — Его уже нашли. Сегодня утром. В березовой роще за Глубоким озером…

— Где он сейчас?

— Уже в морге.

— В морге?! Вы сказали, в морге?..

— Именно так. Гражданин Бурыкин был убит ножевым ударом в сердце. Затем его труп был вывезен в лес, там и оставлен. Как вы можете это объяснить?

— Как я могу это объяснить?! — оторопел Рома. — Вы думаете, я могу это объяснить?

— Дело в том, что есть свидетели происшедшего. Сегодня рано утром на месте происшествия видели «Фольксваген» серебристого цвета. У вас тоже «Фольксваген». И тоже серебристого цвета…

— Ну и что?

— Пока ничего. Хотя кое-что уже есть, — зловредно улыбнулся следователь. И протянул ему лист бумаги. — Санкция прокурора на осмотр вашей машины…

Рома взял бланк постановления на обыск. Да, эта бумага составлена по его душу. Только-только из-под пера прокурора. Быстро же этот жук навозный обернулся.

— Ваша машина где?

— Как где? Я на ней приехал.

— Значит, она здесь. Будем смотреть, — сказал следователь, поднимаясь со своего места.

Рома последовал за ним. В коридоре их ждали двое. Как он узнал позже, это были оперативники из ГУВД. Они обступили его с двух сторон. Под локоток не брали, но и без того у Ромы возникло ощущение, будто он под конвоем.

И где это, интересно, Круча и все остальные, почему его отдали на откуп «жуку-вонючке»?

Следователь предложил Роману открыть машину. Оперативники обследовали салон. Ничего. Полезли в багажник.

— Пятна, похожие на пятна крови, — сообщил один.

— Полиэтиленовая пленка, тоже вся в крови…

— Пригласите понятых, — велел следователь.

Рома был в шоке. В багажнике его машины следы крови.

Откуда?

Стараниями следователя был составлен протокол осмотра, подписан понятыми. Взяты образцы обнаруженной жидкости.

Следователь то и дело посматривал на Рому. Будто ждал, что он ударится в бега. И тем самым косвенно подтвердит свою вину. Только не дождется, голубчик. Не на того нарвался.

— Ну, что вы можете сказать по этому поводу? — спросил он у Ромы уже в кабинете.

Два оперативника остались в коридоре. На охране. Чтобы Рома не сбежал… Черт, где же Круча? Кто остановит этот произвол?