На войне как на войне - Сергей Самаров

Наконец Геннадий Рудольфович все же заснул. Стук в дверь, раздался неожиданно. Громкий стук. Всегда неприятно, когда так будят. Сразу появляется беспокойство.

— Минуточку...

Генерал встал и надел пиджак. Вышел к двери и повернул ключ. Приехал майор Рамзин.

— Вы куда-то пропали... — сказал Легкоступов недовольно.

— Есть интересные новости, — сказал майор.

— И у меня тоже, — добавил из-за спины Рамзина появившийся майор Соломин.

Они прошли в комнату.

— Что-то срочное? — генерал сначала спросил Соломина.

— Пулатов ушел от «хвостов» и пропал. Около дома его видели соседи, значит, в Электросталь возвратился. А потом исчез полностью. И никаких следов. Сейчас поиск ведется по всем адресам в Электростали и в Москве. И по всем его подругам.

— Надо следить за реабилитационным центром. Он там появится. Что-то они оба почувствовали и теперь готовятся активно нам противостоять. И под непосредственным руководством ГРУ, — категорично сказал генерал. И обратился к Рамзину: — А у вас что?

— Вчера вечером, а вернее, уже в начале ночи, с загородного спортивного аэродрома вылетел тренировочный самолет «Л-200». Симпатичная такая чешская машинка... Старенькая...

— "Л-200" — это не спортивный самолет, — поправил генерал. — Это пятиместный пассажирский. А спортсмены у нас в стране тренируются на «Як-58».

— Может быть. У нас «Л-200» используются в санитарной авиации, но этот приписан к спортивному авиаклубу. И что интересно... Самолет в мажорном порядке зафрахтовала одна хитрая коммерческая фирма.

— Что за фирма?

— Официально это медицинское учреждение, связанное с трансплантацией органов. Им срочно понадобилось доставить больного в подмосковную клинику. Больной, как говорят, был без сознания. Этим же рейсом с больным отправили женщину-врача.

Генерал несколько секунд подумал, но вопрос у него возник сам собой:

— Почему вы назвали фирму хитрой?

— Потому что ее негласным учредителем является разведцентр разведуправления нашего воинского округа. Наличие такой карманной фирмы позволяет им поддерживать связь с заграницей почти на официальном уровне.

— Не понимаю, — в раздумье сказал Геннадий Рудольфович и привычно отошел к окну. — Какая связь между нашей операцией и этим полетом? Только то, что фирма принадлежит разведке? И то, что человека вывозили? Больного...

— Я разговаривал с механиком, отправлявшим самолет. Он видел больного только мельком. По предъявленной фотографии опознать Ангелова не смог — было темно. Тот был без сознания. Единственное, что мог сказать — пассажир был темноволосым и смуглым, похож на кавказца. Загружали его люди в военной форме. Офицеры. Естественно предположить, что это офицеры разведцентра. Но сопровождать пассажира отправилась женщина-врач.

— Почему вы считаете, что отправляли именно Ангелова? Мало ли смуглых, черноволосых людей, кавказцев или похожих на кавказцев, в вашем городе?

— Механик говорит, что бинтов или крови он не видел. Но это не значит, что их не было. А Таманец был достаточно крепким и тренированным человеком, с сильным характером, чтобы не «лечь» под какого-то заезжего гастролера.

— Этот заезжий гастролер... — хотел было дать характеристику Ангелу Легкоступов, но остановился. Он понял, что Рамзиным, вообще-то всегда готовым бороться с такими людьми, как Таманец, сейчас руководит ложное чувство местнического патриотизма. Бандит, но наш, и очень крутой... — Этот заезжий гастролер выстрелил дважды точно в лоб Таманцу. А для таких выстрелов нужны крепкие руки и чистая голова. Выстрелил, получается, по-вашему, и потерял сознание. А тут подоспели армейские разведчики и вынесли его с поля боя. Так? — Геннадий Рудольфович упрямо не хотел принять версию Рамзина.

— Не совсем так, — майор чуть заметно улыбнулся. И по этой улыбке Легкоступов догадался, что Рамзин первичными сообщениями чуть ли не проверяет способность приезжего генерала к аналитическому мышлению. — Мы проверяли всех местных ветеранов спецназа ГРУ на возможную причастность к работе Ангелова. И нашли человека, с которым он вместе бывал в нескольких спецкомандировках. Это майор Казакова. Татьяна Михайловна Казакова. Очень интересный человек Некоторое время даже работала в агентурном отделе ГРУ. А это совсем не спецназ. Это уже более высокий уровень. Фотографию Казаковой я предъявил механику...

Майор выдержал паузу. Генерал не вытерпел:

— И что?

— Механик опознал женщину-врача.

Геннадий Рудольфович нервно прошелся по комнате, потом снова остановился перед окном, заложил руки за спину.

— Значит, Ангелова вывезли?

— Значит, так.

— А почему он был без сознания?

— Может быть, — предположил майор Соломин, — это как-то связано с его болезнью? Инвалидность просто так не дают.

— У Ангела случаются приступы головной боли, но во время приступов он не теряет сознания.

— Я не исключаю возможность того, — сказал майор Рамзин, — что ГРУ каким-то образом усыпило Ангелова. Чтобы вывезти и держать под своим контролем.

— Тогда — все... — сказал Легкоступов печально. — Тогда нам не удастся доказать, что Ангел был в этом городе, и нет оснований для его задержания даже в столице. Как найти пилота самолета?

— Он прилетит через несколько часов. Машина стоит на подмосковном аэродроме на техническом обслуживании.

— Поехали туда. Будем встречать. Далеко до аэродрома?

— Это по ту сторону Волги.

— Поехали.

Сидя в кресле, я дожидался от судьбы подсказки — как мне поступать в сложившейся ситуации. Стоит ли проявлять любопытство и забираться в сейф к полковнику Мочилову.

Позвонила Таня. Наконец-то!

— Ангел, хватит на меня дуться, — она знает, что телефон должен прослушиваться. — На дворе воздух хороший. Пойдем прогуляемся.

— Скоро гроза будет. Ничего хорошего в таком воздухе не вижу, — ответил я притворно недовольно. Должно быть, ворчливость у меня в крови. Колоритно получилось. По-моему, даже сама Таня поверила.

— Глупый ты, что может быть лучше предгрозового воздуха! Ангел, может, хватит... Что ты, как девица... — она продолжает комедию. — Выходи. Я буду тебя ждать.

— Ладно. Жди. Может быть, и выйду...

Я положил трубку, поднялся и потянулся перед «глазком» камеры, потом злобно дал пинка креслу. Резко обернулся и провел каскад быстрых ударов по воздуху, потом короткий удар ногой в пах предполагаемому сопернику — «бой с тенью». Со стороны это должно выглядеть так, что я «пар выпускаю». И только после этого я потянулся еще раз и встал перед зеркалом, разглядывая свою небритую физиономию. И вполне, кажется, ею удовлетворился, хмыкнул, сам себя одобряя, и пошел к выходу.