Слепой. Кровь сталкера - Андрей Воронин

Лиза вышла из ванной лишь тогда, когда хлопнула входная дверь. Она думала, что это ушла тетя, однако, выйдя в коридор, увидела, что тетя Валя бледная и потерянная стоит у стены, а в прихожей, тихие, скорбные, застыли мама, которую поддерживает генерал Потапчук, и вся семья Лепкиных.

– Лиза, слава богу, ты дома! – всплеснула руками Валентина Генриховна.

– Лиза, помоги маме пройти в комнату, – попросил Потапчук.

Мама села, потом прилегла на кровать и уснула.

Когда Лиза вышла в прихожую, чтобы выключить свет, тети Вали там уже не было.

– Она уже знает? – спросила Лиза, кивнув в сторону маминой спальни.

Потапчук только кивнул.

– А где ты пропала? Мы чуть с ума не сошли, когда поняли, что тебя нет, – сказала Валентина Генриховна.

– Это отдельная история, – покачала головой Лиза.

– Это Виктор? – спросил Потапчук.

– Да, – подтвердила Лиза и тут же поспешила сказать: – Отца он не убивал, у отца почку вырезали, и он умер. А Виктор боялся, что на него подумают, поэтому закопал его тело…

– Суд разберется, – строго сказал Потапчук и спросил: – Где он теперь?

– В деревне Корешки, в Подмосковье, – ответила Лиза.

– Странно… – покачал головой Потапчук. – Там дом его матери. Я посылал туда своих людей, они с соседями говорили, но никто его не видел…

– Он в доме у соседки, Михайловны. Я вколола ему снотворное. Он спит, – проговорила Лиза.

Потапчук тут же вышел в прихожую и, позвонив кому-то, назвал адрес:

– Деревня Корешки, вы там уже были. Он у соседки его матери, Михайловны. Ему введено снотворное, но он в любую минуту может проснуться. Вооружен. Опасен. Брать живым. Михайловну эту тоже везите.

Лиза между тем собралась с силами, заварила кому чай, кому кофе.

Потапчук, вернувшись, не стал садиться за стол, подошел к окну и сказал:

– Как же ты нас всех напугала, Лиза! А если бы все закончилось иначе?

– Да, я прошу прощения. Я виновата. Очень виновата, – потупилась Лиза и спросила: – А где Глеб?

– Глеб далеко, – сказал Потапчук, – но именно он догадался, что ты можешь отправиться на свидание к Виктору, который сбежал из больницы.

– А как же без него… вы тело отца… – начала Лиза.

– Все уже сделано. Завтра похороны, – сказал Потапчук. – Главное сейчас поддержать мать. Ты на сколько сможешь остаться в Москве?

– Навсегда, – спокойно сказала Лиза. – Я больше не поеду в Швецию. Для меня тоже сейчас главное – это мама.

– Да, это хорошая новость, – кивнул Потапчук. – Я у тебя не спрашиваю почему. Об этом поговорим потом. А сейчас ты остаешься с матерью. Скоро подъедут врач и медсестра. Сделай все, чтобы мать переключилась на твои проблемы, убеди ее в том, что она тебе нужна. А я поеду заниматься похоронами.

– Мы тоже поедем, – сказали Лепкины, поднимаясь с места. – Если что, обязательно звони.

Лиза кивнула и тихо спросила:

– А где тело отца? Вы его привезли?

– Тело отца в морге, – сказал Потапчук и добавил: – А привезли мы не одно, а два тела. Там еще мужчина один погиб, из сталкеров. Его рядом недавно закопали. Сейчас разыскиваем родственников. Хотя те, кто уходит в Зону, как правило, никому не нужны. Или, во всяком случае, они так думают, что они никому не нужны ни при жизни, ни после смерти.

Заперев входную дверь, Лиза заглянула к маме в комнату, потом вернулась на кухню и начала убирать. Она не включала ни телевизор, ни радио, посуду помыла очень быстро и снова заглянула к матери. Она очень боялась, что не услышит, как мама проснется и будет ее звать.

Убравшись, Лиза присела за стол и только теперь почувствовала, как сильно устала. За сегодняшний день она столько пережила, что можно считать, родилась заново. Завтра похороны отца и начало ее новой жизни. Теперь она будет жить здесь, в Москве, значит, нужно искать работу и просить кого-то присматривать за мамой, пока она будет ходить на службу. Впрочем, после развода с Карлом согласно брачному контракту ей причитается достаточная сумма денег, чтобы вообще не работать. Если разумно распорядиться этими деньгами, купить недвижимость, положить эти деньги в надежный банк или вложить в какое-то дело…

Лиза покачала головой. Она подумала о том, что, пожив в Швеции, она тоже, очевидно, стала меркантильной настолько, что перед похоронами отца думает не о нем, а о деньгах, которые ей причитаются после развода.

Лиза встала и, убедившись в том, что мать спокойно спит, направилась в кабинет отца, села за его стол и машинально взяла в руки небольшой деревянный бочонок-карандашницу, который, сколько она себя помнила, всегда стоял у отца на столе. Ей захотелось вынуть карандаши, перевернуть бочонок и посмотреть на дно. Так она, приходя к отцу, всегда делала в детстве. Каково же было Лизино удивление, когда она заметила, что на приклеенной магазинной бирочке, где было обозначено место и дата выпуска, фантастическая по нашим временам цена в каком-то одном рубле и пятидесяти копейках, которые почему-то были обведены карандашом, между строк осталась сделанная отцом запись.

Лиза протерла тряпочкой лежащее на бумагах увеличительное стекло и прочитала: «Карта ВО – у Пушкина в деревне на пленке. 12 гривен».

Это было послание отца, адресованное ей, Лизе. Ведь только она любила вот так переворачивать у него на столе этот бочонок. Слезы покатились у нее из глаз. Теперь она точно знала, что и где нужно было искать. Подумав, Лиза решила, что не будет втягивать в эту историю генерала Потапчука, дождется Глеба. И как только он вернется в Москву, поделится с ним своим открытием. И они еще раз съездят в Зону и найдут, наконец, то, из-за чего разгорелся весь этот сыр-бор.

– Лиза! – тихо позвала из своей комнаты мама.

А когда та вошла к ней, попросила:

– Лиза, у нас где-то был диск, где отец читает стихи… поставь его. Я хочу посмотреть и послушать.

Лиза молча кивнула и, повернув ноутбук так, чтобы маме было хорошо видно, поставила диск и включила запись.

Теперь отец с томиком Пушкина смотрелся особенно трогательно.

– Мой отец, твой дед, – проговорила мама, – он был археологом… Так вот, он тоже любил Пушкина. И все хотел откопать могилу вещего Олега. Он все время повторял, что это его Троя. Как Шлиман откопал Трою, так он откопает могилу вещего Олега…

Лиза видела, что у мамы снова слипаются глаза, и ничего не сказала. Но про себя подумала, что обязательно завершит дело деда и отца. И ей очень хотелось, чтобы ей в этом помог Глеб, самый надежный из всех, кто теперь был с нею рядом.

Когда Кипнис, очевидно окрыленный выгодной продажей старенького домика с заросшим крапивой приусадебным участком, поехал оформлять документы, Слепой, понимая, что сейчас дорога каждая минута, решил идти ва-банк.