Слепой. Кровь сталкера - Андрей Воронин

– Да, действительно, – вдруг опомнилась Хелен, – мы ведь так и не посмотрели дом.

Она направилась к дому, Кипнис поспешил за ней, а Ганс со Слепым чуть поотстали. И тут у Ганса ожил мобильный.

Слепой, делая вид, что его не интересуют разговоры Ганса, закурил.

– Ганс, это я, Карл, – раздалось в трубке после сказанного Гансом «хэллоу».

– Да, Карл, я тебя слушаю, – сказал Ганс.

– Лиз пропала, – сказал Карл.

Слепой услышал это, и внутри у него все оборвалось. Ведь генерал Потапчук уверял его, что Лиза находится под надежной охраной, что ее никто не найдет. И вдруг такое… Слепой, проглотив комок, продолжал курить, глядя куда-то в сторону. Ганс, очевидно от волнения забыв, что Слепой понимает по-английски, не заговорил, закричал в трубку:

– Чем я могу помочь?! Да, я видел ее, мы встречались. Но теперь я далеко от Москвы. Может, Лиз просто не хочет с тобой разговаривать?

– Не говори ерунды! – крикнул Карл и спросил: – А Хелен? Она в Москве? У меня в Москве есть дело. Срочное. Нужно встретиться кое с кем. Я просил Лиз, мы с ней говорили один раз, и я хотел уточнить детали, но она исчезла, не отвечает.

– Хелен со мной! А Лиз наверняка просто достали твои дела, – начал раздражаться Ганс.

– Но это очень важное дело! – повысил голос Карл. – Это дело касается наших новых партнеров по бизнесу. На кону стоят большие деньги.

– Но чем я тебе здесь могу помочь?! – возмутился Ганс.

– Если Лиз вдруг объявится, сообщи мне, – вздохнул Карл и добавил: – Вернешься в Москву – тоже сообщи.

– Хорошо, – сказал Ганс и хотел отключиться.

Но Карл заговорил о другом:

– И еще. Я хотел тебя просить одолжить мне денег.

– Сколько? – спросил Ганс.

– Двести тысяч долларов, – ответил Карл.

– Нет, Карл, – твердо сказал Ганс.

– Но я их хочу вложить в дело. Очень выгодное дело, – продолжал наступать Карл.

– Я тоже здесь по делу. Очень выгодному делу, – поспешил похвастаться Ганс.

– Знаю я твои дела, опять прогоришь! – нервно сказал Карл и отключился.

Ганс подошел к Слепому и попросил закурить.

– Но вы же не курите… – начал было Слепой, но сигареты и зажигалку достал.

Ганс, ничего не ответив, закурил.

– Что-то случилось? – спросил Слепой.

– Лиз пропала, – не выдержав, сказал Ганс. – Это звонил Карл. Он в отчаянии. Он хотел поручить ей какое-то дело в Москве, а она не отвечает.

– Лиза вообще-то уехала из Москвы, – не то надеясь выудить побольше информации, не то сам себя успокаивая, приоткрыл карты Слепой. – И возможно, там нет связи или ей нельзя разговаривать. Это касается ее безопасности.

– Возможно, – кивнул Ганс. – Но Карл волнуется.

– Вернемся в Москву – попытаемся разобраться, – кивнул Слепой.

– Может, у вас есть в Москве знакомые, которые могли бы сказать, где сейчас находится Лиз? – спросил Ганс.

– Я подумаю, – пообещал Слепой, затушив в стоящей на лавочке жестянке сигарету.

Ганс закашлялся и последовал его примеру.

Когда они вошли в дом, Хелен и Кипнис сидели за столом и о чем-то оживленно беседовали. Несмотря на то что в доме давно уже никто не жил, он выглядел довольно ухоженным – белые в цветочек занавески на окнах, покрывала на кроватях и диванах, дорожки на полу. На столе – белая скатерть. Печка выбелена, пол покрашен. В общем, вполне жилое помещение. Но разобраться, о чем так воркует Хелен с Кипнисом, Слепой не успел: у него тоже зазвонил мобильный. Говорить при всех ему не хотелось, и, извинившись, он вышел на улицу.

– Але, – послышался в трубке голос генерала Потапчука. – У нас проблемы.

– И раз вы звоните мне, как понимаю, немалые, – заметил Глеб.

– Лиза пропала, – сказал генерал Потапчук, не скрывая тревоги.

– Все-таки пропала… – проговорил в задумчивости Слепой.

– Ты что, в курсе? – удивился генерал Потапчук. – Где ты вообще?

– Я в Старой Ладоге, со шведами. Но эти шведы, они родственники Лизы. Ей муж звонил из Швеции, не мог дозвониться…

– Муж мог не дозвониться. Я запретил отвечать ей на какие бы то ни было звонки.

– Как я понял, – сказал Слепой, – с мужем один раз она все-таки говорила и он ей хотел поручить какое-то дело в Москве. Но что было дальше, не знаю…

– Я ее определил в надежное место за городом. Но мне оттуда позвонили и сообщили, что Лиза исчезла, – вздохнул Потапчук. – И скорее всего, сама пошла или поехала к кому-то на свидание…

– Насколько я успел ее узнать, – пожал плечами Слепой, – Лиза могла пойти на свидание разве что к водителю Чернявского Виктору. Она до сих пор, как говорится, неровно к нему дышит. Но его мы оставили в больнице в Зоне, под надежной охраной.

– Да, это версия, – неожиданно оживился Потапчук. – Дело в том, что этот Виктор тоже сбежал. Прямо из послеоперационной палаты.

– А что за операцию ему делали? – спросил Слепой.

– Операцию, как мне объяснили, ему сделали еще в Зоне, без его ведома. Какой-то умелец ему почку вырезал, кое-как зашил и отправил гулять.

– А врачи что?

– Врачи шов поправляли. Антибиотики кололи. Все были уверены, что он минимум неделю еще пролежит. Я приехал, чтобы вместе с ним отправиться к месту захоронения Чернявского. А его, этого Виктора, нет. Ночью, говорят, сбежал. И если ты говоришь, Лиза, несмотря ни на что, к нему неравнодушна, зная ее характер и характер ее отца, могу сказать, что она вполне могла отправиться к Виктору, если он попросил ее помочь.

– И что вы собираетесь делать? – с тревогой спросил Слепой.

– Попросил объявить и одного, и второго в розыск. А сам попробую найти труп Чернявского по твоим заметкам. Так или иначе, если Лиза или Виктор объявится, дай мне знать, – попросил Потапчук.

Федор Филиппович, чувствовалось, был очень удручен тем, что произошло. Ведь он, как понял Слепой, если не на сто, то на девяносто девять процентов был уверен в надежности места Лизиного укрытия. А тут такое.

В дом Слепой вернуться не успел: Хелен, Ганс и Кипнис уже выходили на улицу.

– Нам удалось договориться, – сказал Кипнис. – Сделку оформим завтра. На вас, – кивнул Кипнис в сторону Слепого. – Я приготовлю все документы.

– Спасибо, – поблагодарил Слепой.

– Вы теперь куда? В гостиницу? – спросил Кипнис. – Если да, то могу подбросить.

Но Слепой покачал головой. У него на вечер, несмотря на то что приближалась гроза, были свои планы.

Проснувшись утром, Лиза поняла, что не помнит, как очутилась в этом довольно чистом, протопленном деревянном доме. Голова кружилась, а рядом с кроватью на полу валялась ампула из-под хорошо знакомого ей как медику сильнодействующего усыпляющего, которое применяют в исключительных случаях. На столе лежала целая упаковка таких ампул и несколько нераспакованных одноразовых шприцев. Лиза попыталась подняться, но обнаружила, что привязана простыней к кровати. Она напрягла память и с трудом вспомнила водителя отца Виктора, дорожный указатель с названием Корешки и опять этот дом, этот застланный чистой скатертью стол и на нем хлеб и нож. Ей не хотелось верить, но получалось, что Виктор решил похитить ее, чтобы представить потом в виде заложницы, гаранта его собственной безопасности. Но Лиза отлично понимала, какой разгорится скандал, как все это воспримут Лепкины. Самое же главное – мама. Она и так слаба, только-только начала вставать с постели, ей еще предстоит пережить известие о смерти и перезахоронении отца, а тут Лизино исчезновение. А что, если этот Виктор начнет названивать, требовать выкуп или что-нибудь подобное? Или, может, он уже начал названивать?