Будни фронтового автобуса - Иван Вадимович Карпенков

суетясь и спеша то на работу, то в магазин, то еще куда. Да, по сути, для себя она и не жила вовсе. А ведь с самого моего детства мечтала о своем домике с садом и огородом.

Тут он припомнил, как при тусклом свете ночной лампы, вместо сказки на ночь, он маленький с мамой мечтал об уютном загородном доме, в котором непременно будут жить собака и кошка. И при этом в ее глазах загоралась такая яркая и очень заметная искорка надежды. Но время шло, а в их жизни ничего не менялось. Они, как и прежде, продолжали жить в небольшой старой квартире. Мать, хоть и вышла на пенсию, но по привычке продолжала находить себе на каждый день дела и заботы, все так же суетясь и спеша куда-то, словно боясь опоздать или чего-то не успеть.

– Вот вернусь с войны, – снова мечтательно заговорил Смарт, – куплю участок и построю на нем маме дом. Так, чтобы было хорошо, удобно и уютно. И обязательно сделаю вокруг него сад.

– Дом? – с видом знатока рассмеялся Джамбо. – Да ты хоть представляешь себе, сколько стоит его построить? Это тебе, пожалуй, три жизни провоевать для этого нужно будет. Поверь мне, я-то знаю, о чем говорю. У меня у самого на родине дом знаешь какой?

– Ну нет. Платят-то тут неплохо, – задумался Артем. – На маленький домик, может, и хватит.

– Ну, если только на такой, как у Ниф-Нифа или Тыковки из «Чиполлино»! – поднимаясь, в голос расхохотался Джамбо, закончивший к этому времени чистку своего автомата.

Завтра-послезавтра, по всей видимости, предстоял очередной бой. На самом деле, никто никому ничего подобного вслух не говорил. Тем более не было никакой конкретики. Это и понятно – секретность. Но пришедшая откуда-то сверху команда «быть готовыми» ничего хорошего не сулила. Казалось, вопреки всякой логике Джамбо с двумя своими земляками от такой новости воспряли духом и теперь в приподнятом настроении суетились, перебирая свое имущество, в сотый раз подгоняя амуницию, перепроверяя и готовя оружие. Словно очнувшись от долгой и скучной спячки, они, получив первую порцию адреналина, испытывали теперь искреннюю радость в преддверии предстоящих событий. Наступало их время.

Остальные бойцы отделения особого удовольствия от поставленной задачи не выказали. Олд, кряхтя и что-то бурча себе под нос, неторопливо и обстоятельно перекладывал свой рюкзак, по несколько раз то доставая, то снова укладывая в него различные вещи. Как долго продлится операция, никто точно сказать не мог. Часто, рассчитывая управиться за полдня, можно было «прилипнуть» и на неделю. А потому готовым быть нужно ко всему.

Реально оценивая свои уже совсем не молодые силы, он пытался теперь достичь максимального баланса между действительно необходимыми вещами в соотношении к их количеству, объему, а главное – весу. В уже слаженном коллективе его роль была хоть и не самая героическая, но от того не менее ответственная. Учитывая и уважая его возраст, ему доверена была задача прикрытия и контроля тыла. По сути, его вполне эта миссия устраивала. Несмотря на то, что Джамбо в шутку называл ее «остаться на хозяйстве», Олд относился к ней с максимальной ответственностью.

Роде, у которого, как выяснилось, единственного в коллективе руки оказались растущими из правильного места, достался пулемет. И хотя оправданно повсеместно считается, что его устройство обладает невероятной надежностью, все же и эта техника требует постоянного обслуживания, ремонта и устранения различного рода неполадок.

Быстро найдя общий язык с этим механизмом, общавшийся и раньше на «ты» с любой техникой, Родя держал своего железного боевого друга в образцовом порядке, заблаговременно с любовью и благоговением чистя и смазывая его. Вероятно, не испытывавший с самого своего производства к себе подобного уважения и трепетной заботы, пулемет отвечал ему полной взаимностью, никогда не подводя в критические моменты.

А потому заранее собранный и готовый к работе, Родя теперь, как всегда, улыбаясь своей загадочной улыбкой, спокойно курил и наблюдал за сборами своих товарищей. Да и что ему было переживать, если он в их пулеметном тандеме отвечал исключительно за «железо», в котором он был совершенно уверен. Все остальные вопросы Родя с барского плеча делегировал своему второму номеру расчета – Спартаку.

Ничего не понимающий в технике, но обладающий недюжинной силой и с детства увлекающийся походами и кочевой жизнью, Спартак безропотно принял на себя заботы по организации быта и решению сопутствующих вопросов их боевого дуэта. В связи с чем, помимо перемещения с места на место самого пулемета и боеприпасов к нему, ему было доверено собрать и приготовить все необходимое для них двоих в предстоящем походе. Чем теперь, совершенно никуда не спеша, сверяясь с заранее подготовленным списком, неторопливо и занимался Спартак.

С положением Смарта ситуация была и вовсе неопределенная. Ввиду отсутствия четко обозначенного места в боевом распорядке отделения, им то и дело прикрывали периодически образующиеся штатные пробелы. Если по какой-либо причине необходимо было что-нибудь срочно доставить к месту сражения или в случае отсутствия связи исполнить роль посыльного, Джамбо поручал подобную задачу именно ему. Лишь изредка, если при этом была необходима грубая физическая сила, к Смарту присоединялся еще и Спартак. И только тогда, когда штурмовые действия выполнялись «двойками», Джамбо определял его в пару к Уме, сам же работая вместе с Магой.

В такие моменты Ума весьма ревностно относился к своему, как ему казалось, перемещению на вторые роли от лидера, которому он постоянно заглядывал в рот и перед кем откровенно пытался выслужиться. А потому, не имея возможности выместить свой гнев, он регулярно срывал его на Смарте, публично критикуя и порой не всегда объективно обвиняя его в непрофессионализме.

Артем на все эти истерики темпераментного партнера особого внимания старался не обращать, монотонно и без особого энтузиазма делая свое дело, чем еще больше раздражал и заводил напарника. Но так как заменить его все равно было некем, все импульсивные срывы, крики, жалобы и требования сменить Смарта на кого угодно другого ни к какому результату не приводили. Однако сформировавшееся на фоне подобных конфликтов устойчивое мнение о Смарте как о нерадивом бойце уже прочно укоренилось в сознании всего штурмового отделения. И пусть оно во многом, по его мнению, было необъективным и не соответствовало действительности, что-то кому-то доказывать Артем не собирался.

Как-то вспомнив, как во времена его учебы в вузе один из профессоров в подобной ситуации высказал древнюю мудрость, что если студента тысячу раз назвать бараном, то на тысяча первый раз он обязательно заблеет, Смарт решил внять умному и рациональному совету преподавателя. И, не