Крым-42. Керченско-Феодосийская операция - Александр Валериевич Неменко

катков не было. Что делать? Помогла русская смекалка. В Керчи, на заводе имени Войкова, взорванном еще в ноябре 1941 года, чудом сохранились небольшая вагранка и томильная печь. Кадровые рабочие – термитник и литейщик (жаль, не осталось в памяти их фамилий) – взялись за дело. Через две недели ремонтники получили цельнолитые катки из ковкого чугуна. Правда, катки гремели по гусеницам, но танки бегали достаточно резво, на переходах не застревали и уверенно шли в бой.

Трудности наши увеличились, когда стали выбывать из строя танки Т-34 и КВ. На их ремонт пришлось целиком переключить 49-ю подвижную ремонтную базу, а восстановление танков Т-26 поручить войсковым подразделениям. Но через два-три дня стало ясно – для войск эти работы не по плечу. Тогда-то я вспомнил о 13-й стационарной ремонтной базе, оставшейся в Тбилиси. Может быть, она поможет нам? Своими соображениями поделился с генералом Павелкиным.

– Давайте попросим помощи у Закавказского округа. В тринадцатой базе много квалифицированных людей, и без ущерба для округа она может выделить нам несколько ремонтных бригад.

Генерал Павелкин, видимо, не поверил в успех моей затеи.

– Военный совет не пойдет на это.

Но я не отказался от своих намерений. Через два дня в Автобронетанковом управлении появился незнакомый генерал с улыбчивым румяным лицом и веселыми искорками в глазах. Он долго беседовал с Павелкиным, потом подошел ко мне и без тени официальности представился:

– Вольский, генерал-инспектор автобронетанкових войск Красной Армии. Вот, приехал к вам… В распоряжение заместителя наркома Мехлиса.

– А разве он здесь? – вырвалось у меня.

– Здесь, – улыбнулся Вольский и почему-то хмыкнул. – Ну ладно, выкладывай свои нужды. В Москве мне сказали, что ты опытный ремонтник.

– Что с того, – возразил я. – Ремонтник я стационарный, до войны был начальником тринадцатой базы.

А здесь совсем другое дело: полевые условия и ограниченные средства…

– Но ты предлагаешь просить людей со своей прежней базы?

«Ясно, – подумал я, – Павелкин уже доложил». И твердо ответил:

– Так точно. На тринадцатой хорошие кадры, знающие машину Т-26, а у нас их две бригады, полк да отдельные батальоны.

Генерал Вольский на минуту задумался, а затем сказал:

– Дай на всякий случай список тех, кого хотел бы заполучить. Попробую поговорить с замнаркома.

Я обрадовался и тут же попросил:

– Хорошо бы откомандировать к нам начальника производства капитана Толмачева и начальника ОТК воентехника первого ранга Карцева. Знающие люди! А пятнадцать – двадцать мастеровых они подберут сами.

– Но ведь рабочие – вольнонаемные. Согласятся ли пойти на фронт?

– Не сомневайтесь, товарищ генерал. Обещали прийти по первому зову.

– Вот как! Неплохо. Так и будем держать, – заключил Вольский и протянул мне руку.

Вскоре был подписан приказ о назначении капитана Толмачева старшим помощником начальника отдела ремонта, а через несколько дней заявился и он сам. Мы обрадовались встрече, вспоминали Тбилиси, много говорили о предстоящей работе на фронте. Позднее как-то ранним утром мне сообщили, что явилась группа гражданских людей, которые спрашивают военинженера второго ранга Галкина. Я вышел и сразу увидел улыбающееся, довольное лицо Николая Федоровича Карцева, а вокруг него знакомых рабочих тбилисской базы. Не гася своей обычной иронической улыбки, Карцев по всем правилам устава доложил о прибытии группы ремонтников. Я поблагодарил их за отзывчивость. Ведь как-никак все рабочие были «бронированными» и имели полное право остаться в тылу.

– Зачем мало людей просил, товарищ начальник? – спросил с характерным армянским акцентом слесарь Сергей Кананов.

– Многие обиделись, что их не вызвали, – подтвердил горбоносый Манукян. – Инженеры Марго Токманджан и Семенова тоже хотели ехать, но начальство инженеров не пустило, раз, говорят, не вызывали.

Честно говоря, у меня сразу улучшилось настроение. Рабочий класс – золотой народ!

– Ничего, ребята, – ответил я. – Каждый из вас стоит троих.

Все прибывшие с базы № 13 гордились своей ролью добровольцев-фронтовиков. А уж я-то знал, что мастерство таких, как С.С. Кананов, И.М. Титаренко, М.О. Аветисов, Ф. М. Шабунин, Р.Х. Казаров, А.В. Селезнев, М.К. Гукасов и других, на фронте очень и очень пригодится.

– Учтите, здесь стреляют, – шутливо бросил я, наблюдая за выражением лиц «штатских». – Не испугаетесь?

– Зачем обижаешь? – откликнулся Кананов. – Теперь все воюют. Разве мы хуже других!

– Рабочий человек хоть в самом пекле свое дело делать будет, – поддержал его Карцев. – Чего теряем время, товарищ начальник? Говори, куда нам идти?

Всю бригаду я направил в расположение 44-й армии.

Нужно сказать, что после отступления гитлеровцев полуостров представлял собой настоящую пустыню: ни деревца, ни кустика, выкорчеваны и сожжены даже пни и корни недавно красовавшихся здесь деревьев. От большинства поселков остались лишь развалины из крымского ракушечника и темные, наполненные снегом и грязью, ямы подвалов. Где укрыться слесарям, механикам, техникам? Где пристроиться с ремонтом? Придется вести ремонт на открытом, зачастую простреливаемом поле, там, где застыли подбитые или сгоревшие танки.

На первых порах рабочим 13-й базы пришлось очень тяжело. Все они прибыли из Тбилиси налегке, надеясь на крымское тепло, а их встретили двадцатиградусные морозы с пронизывающим свирепым ветром. Войсковые интенданты не только не могли обеспечить «гражданских» обмундированием, но несколько дней даже не кормили их – не положено!.. И все же люди, добровольно пришедшие на фронт, начали ремонтировать боевые машины. На время короткого отдыха они забирались в щели, отрытые прямо под танками, и укрывались холодным, задубевшим брезентом, чтобы хоть немного согреться.

К чести рабочих, следует отметить, что все невзгоды они переносили стойко и ни на что не жаловались. К стыду своему, о неполадках с питанием я узнал только через несколько дней.

Приехал как-то в район Парпачь, куда были отбуксированы требующие ремонта машины Т-26 (их уже начали ремонтировать тбилисцы). Первые же вопросы, которыми рабочие забросали меня, относились к положению на фронте: «Когда будем наступать?», «Почему стоим на месте?», «И не воюем вроде, а потери несем…»

– Наступать будем тогда, когда решит командование, – ответил я. – А пока наша задача – восстановить все неисправные танки.

– За нами дело не станет. Работаем на совесть.

– Молодцы! А как вас встретили, как кормят, как устроились?

– Встретили нормально, – спокойно ответил за всех Карцев. Потом оглядел своих друзей и внешне равнодушно добавил: – С харчем немного туговато. Только сегодня кормить начали.

Я разволновался:

– Что же вы молчали, товарищ Карцев? Почему не сообщили? Чем питались эти дни?

– Ничего страшного. Свои запасы из мешков вытащили и доедали. Да и войсковые ремонтники иногда к котлу приглашали. А вчера уже пришло приказание начальника тыла фронта.

– Не беспокойтесь, товарищ инженер, – отозвался Кананов. – Когда брюхо свободно, голова лучше работает»[80]. Безусловно, за счет стойкости и мужества советских людей многие проблемы