Доброволец / Как я провел лето - Александр Васильевич Архипов

По периметру выставили три поста боевого охранения. Немцу и Черепу не повезло, их дежурство выпадало на самые «сонные» часы – с 02:00 до 06:00. Сон был чутким и тревожным, поэтому в 01:55 оба уже были на ногах и, поливая друг другу на руки из фляги, слушали от сменщиков информацию, где они поставили растяжки на ночь. На удивление, обстановка была спокойной, у соседей тоже всё было тихо.

– Может, покемарим? – тихо спросил у Немца дядя Петя, дождавшись, когда уйдут сменщики. – Послушай, тишина какая…

– Я не против, дядь Петь, – улыбнулся Артём, – давай сначала ты часик, а потом я.

Череп довольно потянулся и, подложив под голову ранец, лёг у разбитого электрического шкафа. А Шиллер, осмотревшись, полез к себе в подсумок и достал последнюю пару американских гранат М26 и катушку с тонкой сталистой проволокой. Растяжку он соорудил прямо напротив того места, где находился сам. Метрах в пяти-шести. Но не у самой земли, а на уровне груди. От раздолбанного электрошкафа в разные стороны шли провода в разноцветной пластиковой оплётке, поэтому растяжку в них было заметить практически невозможно. Погордившись секунд десять своей личной находчивостью, Немец сел на кучу высохшей помидорной ботвы, откинулся на кирпичную прохладную стену полуразрушенного парника, прикрыл глаза и начал «слушать тишину», как ему рекомендовал посапывающий дядя Петя.

Сознание вернулось к Немцу от резкой боли в правом запястье и сильного давления на грудную клетку. Открыв глаза, он не сразу оценил обстановку, но понял, что бездна где-то рядом. Короткая летняя ночь быстро сдавала свои позиции. Уже были видны не только силуэты украинских диверсантов, можно было различить их лица в выцветших бледно-зелёных балаклавах. «Уснул… проспал укропов…» – мелькнуло в голове у Артёма. Быстро повернул голову вправо… Там, пытаясь посмотреть в его сторону, лежал на животе Череп. С его головы сорвали подшлемник и засунули в рот. По блестящей лысине текла кровь, заливая напарнику глаза. На спине у дяди Пети сидел укроп и заламывал руки за спину. На Шиллера навалился второй боец. Его небритое, искажённое злобой лицо Артём видел очень близко. Он упирался левым коленом в грудь Шиллера, а на правое запястье давил грубый армейский ботинок, не давая руке пошевелиться. Под подбородком Немец чувствовал неприятный холодок от острия десантного ножа, подрагивающего в руке штурмовика. Тонкая струйка крови стекала по шее на грудь и, смешиваясь с потом, впитывалась в тельняшку. Здесь был и третий. Он страховал своих. Держа автомат у плеча, он готов был открыть огонь в любой момент, медленно смещаясь то влево, то вправо. Было видно, парни воюют не первый год.

– Нэ сипайся, москалыку, голову видрижу… руку дай сюды… – негромко потребовал нацик, дохнув на Артёма тяжёлым запахом низкосортного табака. – Кирю, що там у тэбэ? – спросил он у бойца, вяжущего руки Черепа.

– Вьяжу, суку! – крикнул второй, стягивая руки дяди Пети капроновой стяжкой.

– Хлопци, давайтэ одного грихнэмо, – неожиданно предложил третий боец, рассматривая Артёма. – Нам одного з ных выстачыть… Бык, кого залышаемо? – спросил он явно у того, который сидел на Немце.

– А що… згодэн. Давай молодому кров пустымо, а лысого залышымо, вин нэ такый здоровый, – как-то очень быстро согласился старший из диверсантов, с ненавистью посмотрев в глаза Немцу.

Неожиданно, совсем недалеко, все услышали длинную пулемётную очередь. Потом взрыв гранаты… ещё один. И началось! Стало понятно, что эти трое тут не одни. Контрнаступление!

– Наши… почалось. Хана вам, москалыку! – крикнул второй, злорадно похлопав по лысине Черепа рукой в грубой перчатке.

– Бык, видийды, я йому зараз у лоба… – визгливо крикнул третий, целясь в Артёма, и заходя за спину Быку.

Бык убрал ногу с запястья правой руки Шиллера и хотел было уже встать и отойти в сторону, чтобы уйти с линии огня своего «побратима». Но этого и ждал Немец. Придержав освобождённой рукой за бронежилет Быка, он заслонился им от ствола его напарника. Потом быстро поджал свои ноги к животу, упёрся берцами в грудь противника и резко оттолкнул его от себя с криком:

– Череп, не вставай!!!

Сильные ноги Артёма резко выпрямились, мощно толкая назад украинского штурмовика. Со стороны это походило на цирковой трюк. Туловище Быка, слегка оторвавшись от земли, ловя руками и ногами точку опоры, полетело назад, сбив с ног третьего. Тот, от неожиданности выронив автомат и беспомощно взмахнув руками, тоже начал падать назад, цепляясь за висевшие обесточенные провода и кабеля, идущие от электрошкафа. Провисшая электропроводка самортизировала падение обоих, как канаты в боксёрском ринге. Второй, не поняв, в чём дело, приподнялся со спины Черепа и сделал шаг в сторону Немца. И тут практически одновременно раздались два взрыва гранат на растяжке, которую установил Немец ночью. После толчка Артём откатился к стене, судорожно зажмурил глаза и буквально вжался в кирпичную кладку, закрывая голову руками. Из-за яркой вспышки Шиллеру показалось, что два близких взрыва ручных гранат он видел с закрытыми глазами. «Как там дядя Петя?» – билась в висок единственная мысль.

– Артёмка, ты как? – неожиданно услышал он у себя над головой.

Обернувшись, он увидел дядю Петю, стоящего перед ним на коленях с завязанными сзади руками. Всё лицо Черепа было залито кровью, к которой прилипла смесь бурой кирпичной пыли и частичек сухого навоза. Эпицентр стрелкового боя заметно перемещался вправо от них, в район, где проводили зачистку кубанцы.

– Наших не слышу. Неужели пацанов всех положили? – пытаясь освободить руки, спросил Череп.

– Нет. Я слышал пулемёт Веры. Он стрелял короткими и уходил в район кочегарки, – возразил ему Немец, перерезая капроновые стяжки на руках Черепа. – Бери автомат, пойдём посмотрим на этих чертей. Ты ранен, дядь Петь?

– Нет. Это у меня с этого… как будто банку томатного сока на себя вылил, блин, – кивнув на убитого наповал осколками гранат укропа, ответил дядя Петя, вытирая лицо рукавом куртки.

Резко вскочившего второго диверсанта, который сидел на спине у Черепа, убило несколькими мелкими осколками в голову и грудь. Как ни странно, Бык и третий укроп из диверсионной группы были ещё живы и даже в сознании, щедро нашпигованные мельчайшими осколками подарка союзников – американской чудо-гранаты М26. Подходя к ним ближе, Немец передёрнул затвор своего «калаша». Того, кого он искал, узнал сразу.

– Это ты хотел меня в лоб? – зло прищурив глаза, спросил он у корчащегося на земле с искажённым от страха лицом солдата.

– Я не… у мэнэ мамо… – закрывая лицо рукой, истерично выкрикнул бандеровец.

Звонко прозвучал одиночный выстрел. Пуля, пробив ладонь, попала под кромку каски… прямо между глаз. Бык, измочаленный осколками двух гранат, стоял