Доброволец / Как я провел лето - Александр Васильевич Архипов

метров. Меня видят! А уже поздно, уроды!» – стремительно пролетели мысли у будущего актёра театра и кино. Правая толчковая упёрлась во что-то твёрдое…

– Немец, падла! Куда? Лежать… – попытался остановить парня Череп, судорожно цепляясь руками за берцы самовольщика.

Но остановить Шиллера было уже невозможно. Тем более что «твёрдым» оказалась каска на голове у дяди Пети. Жёстко оттолкнувшись, Немец побежал стремительно и легко. Ему казалось, что он даже не дышал первое время. Через пятьдесят метров выдернул предохранительные чеки у обеих гранат. Замедлил бег и вдруг отчётливо увидел прямо перед собой, совсем близко, три алых огонька. Курят. Ему даже показалось, что в его сторону пахнуло запахом свежезаваренного кофе. Артём резко остановился и увидел, как судорожно задёргались сигаретные огоньки в кабине КРАЗа. «Слышат, но не видят», – понял Шиллер. Короткий размах, – бросок. Вторая… Туда, где мечутся алые светляки. Сам упал… покатился в сторону обочины. Тишину резанул звук короткой пулемётной очереди из кабины КРАЗа. Пули, выгрызая кору у стволов старых яблонь, улетели в темноту ночи. «Почему не взрываются? Почему… Что не так?» – распадался на осколки воспалённый мозг Артёма. И тут… первый разрыв! Секунда… второй! А через пару секунд длинная автоматная очередь со стороны левой обочины, потом вторая и уже ближе. Громко зацокали пули, насквозь пробивая металл кабины. Это в сторону машины бежал Череп, стреляя на ходу. Артём поднялся на одно колено, громко крикнул:

– Дядь Петь!

Откуда-то из сада, тяжело топая, выбежали Вера и Гусь. Вера, выстрелив по начинающей дымить кабине короткую очередь, полез внутрь.

– Вы как это… Череп! Я что сказал? – пытаясь подобрать нужные слова, задыхаясь, в голос орал Гусь, озираясь по сторонам.

Из кабины раздался хлёсткий одиночный выстрел. Все, не сговариваясь, осторожно начали приближаться к дымящейся машине. Но тут показался сам Вера. Махнув своим, он осторожно вытащил из кабины чехол со снайперской винтовкой.

– Жора, другого выхода не было. Пацан быстро сориентировался и кончил всех, – заслоняя от Гуся своим большим туловищем Немца, громко крикнул Череп. – Вера! Что там? – спросил дядя Петя у выпрыгивающего из кабины КРАЗа разведчика.

– Двое готовы, третьего только пришлось успокоить. Поляк… – ответил Вера, показывая сорванные с формы шилдики, знаки различия и эмблемы на липучках. – Документов нет никаких. Да и не берут их снайпера на работу.

– Так, мужики. Всё пошло не по плану. Через десять-пятнадцать минут тут будет рота вэсэушников. Нужно принимать решение, – быстро и как-то не по-доброму глядя на Немца, протараторил сержант. – Как уходить будем?

– Предлагаю забуриться в сад и там пока отсидеться. С нашими свяжемся, а там видно будет, – предложил Череп.

– Я сейчас, – негромко сказал Вера и скрылся в темноте.

Где-то совсем недалеко взвыл на высоких оборотах двигатель БТР. В небо взлетели, одна за другой, три осветительные ракеты. Разведгруппа дружно скатилась в канаву обочины. Со стороны бригады «татакнул», выпустив несколько гранат в сторону укропов АГС. Чиркая по макушкам деревьев лесопосадки, медленно пополз луч танкового прожектора. С противным воем над головами разведчиков пролетели две восемьдесят вторые мины и разорвались в самой гуще старого сада. Прожектор тут же погас. Вернулся Вера и, хлопнув Немца по плечу, сказал:

– «Уазик» живой. Я ключ вставил, провернул, панель загорелась. Бензин есть, аккумулятор пашет. Попробуем?

– А колесо? – с сомнением спросил Гусь.

– А хрен с ним, с колесом. На спущенном поедем. Что тут ехать? Полтора километра от силы. А? – хищно блеснув зубами, возбуждённо крикнул Вера.

– Ты псих? Ты псих! – соглашаясь с самим собой, кивнул головой Гусь.

– А ты УАЗ водил когда-нибудь? – настороженно спросил Череп.

– Я водил. Много раз. На охоту с батиными корешами ездил. Все пили, а я ещё в школе… – как бы извиняясь, ответил Немец, – вот меня за руль и сажали.

Вера молча подошёл к Артёму и вложил ему в руку ключи от УАЗа. Все быстро пошли в сторону машины. Гусь долбанул по висевшей на одной петле водительской двери, и та, высыпав из себя кубики разбитого стекла, отлетела в темноту обочины. Артём сел за руль, вставил ключ в замок зажигания и молча посмотрел на Гуся.

– Давай… – кивнул сержант.

Движок завёлся не сразу. Стартер секунд десять молотил вхолостую, визжа, как недорезанная свинья. Немец дрожащей рукой дёрнул за рычаг и открыл капот. За руль пересел Вера. Артём, нырнув с головой под капот, несколько раз нажал на рычаг бензонасоса и крикнул:

– Крути!

Стартер сделал пару оборотов, и двигатель, сначала мелко задрожав, чихнул, потом «затроил» и, наконец, заработал, набирая обороты и успокаивая нервы ровным ворчанием. Шиллер занял водительское место, пробуя ногами жёсткость работы педалей.

– Они уже близко. Залезаем, – крикнул Вера, забрасывая в салон машины ранцы снайперов. – Жора, связывайся с Корнем, пусть нас прикроют. Скажи, что мы не пешком. Моргать им дальним светом будем.

Гусь в три прыжка забрался на крышу КРАЗа и, по максимуму выдвинув антенну рации, не стесняясь, заорал в микрофон:

– Вахта, вахта… второй отработал… прошу дать место… Вахта, выхожу на колёсах… Как понял? Буду подсвечивать… Как понял, говорю?

– А ты чего расселся? Двигайся! – недовольным голосом рявкнул Вера, пытаясь открыть заднюю дверь УАЗа.

– Ты кому это, Толян? – удивлённо спросил Череп.

– С вами сзади пассажир поедет. Не волнуйтесь, он ничего не имеет против нашей компании. Да, хохол? – спросил Вера у мёртвого офицера ВСУ, «скромно» сидящего сразу за водительским сидением.

Покойник сидел прямо, слегка запрокинув продырявленную осколком голову. Из-под разбитой каски вытекала уже загустевшая кровь и капала с подбородка прямо на довольно объёмный чемодан, лежащий у него на коленях. Причём правая рука офицера была «прикована» наручниками к его толстой металлической ручке.

– Не бомба? – с опаской спросил Череп, садясь рядом с покойником.

– Не думаю. Скорее, документы. Во всяком случае высадить мы его права не имеем. Пусть наши особисты разбираются.

– А может, деньги? – не оставлял надежду разбогатеть на войне Череп.

– Дядь Петь, что ты всё… Гусь, что тебе Корень сказал? Прикроют нас? – спросил Вера, выставляя ствол ручного пулемёта в окно.

– Да. Корень сказал, что через десять минут они начнут артподготовку. Выходить будем так, как заходили, – уверенно ответил Гусь.

– А раньше? – встревоженно спросил Вера, наблюдая по фарам, как через лесопосадку, ломая чахлые деревца, в их сторону продирается вражеский БТР.

Пробивая насквозь дальним светом придорожные заросли шиповника, из-за поворота показалась украинская бронированная машина «Казак», летящая «на всех парах» по просёлочной дороге на помощь особо ценной снайперской группе.

– Я просил… Батарея сейчас боезапас принимает. Им по инструкции не положено одновременно… – хмуро ответил Гусь. – Немец, какого стоим? Вперёд, пацан! Как заходили,