Бессонница - Стивен Кинг

— Нас тоже могут видеть. Да. К тому же нам нельзя терятьвремя.

— Абсолютно верно. Ты готова?

— Почти. Кажется, для начала мне нужен еще один поцелуй.Сойдет и мимолетный.

Улыбаясь, Ральф поцеловал женщину.

— Вот теперь я готова. — Тогда идем.

Щелк.

3

Возле автобусной остановки виднелись красноватые пятнаследов, уходившие в сторону дорожки, которой пользовались бегуны с мая посентябрь.

Луиза задержалась на мгновение около низкого дощатогозабора, оглядываясь по сторонам, желая убедиться, что трибуны стадиона пусты,затем подпрыгнула вверх. Она двигалась с легкостью и грацией молоденькойдевушки, но, перекинув ногу через забор и оседлав его, замерла. На лице еепоявилось смешанное выражение удивления и конфуза.

— Луиза? С тобой все в порядке?

— Да. Все дело в этом проклятом нижнем белье! Кажется, япохудела, и теперь оно не желает оставаться на месте! Черт побери!

Ральф осознал, что видит не только подол комбинации Луизы,но и три-четыре дюйма розового шелка. Он с трудом сдержал улыбку, когда Луизасела на широкую планку забора, приподняв вверх ткань. Ральф хотел было сказать,что выглядит она вполне соблазнительно, но передумал, решив, что это не оченьудачная мысль.

— Отвернись, пока я поправлю деталь туалета, и сотри глупую,самодовольную ухмылку со своего лица.

Ральф послушно отвернулся и стал смотреть на Общественныйцентр.

Если на его лице и играла улыбка (Ральф считал, что Луиза,скорее всего, заметила это по его ауре), то вид темного, шевелящегося саванапоспешно позаботился о ее исчезновении.

— Луиза, может быть, лучше вообще это снять?

— Простите меня, Ральф Робертс, но не в моих правилахснимать нижнее белье и оставлять его на беговой дорожке, а если ты когда-нибудьи знал девушку, позволявшую себе подобные вещи, надеюсь, это было еще дознакомства с Кэролайн. Жаль, что у меня нет… В голове Ральфа пронесся образанглийской булавки.

— Конечно, но не носишь же ты ее с собой, Ральф!

Он покачал головой и послал свой собственный образ: песочныечасы с иссякающим запасом песка.

— Ладно, ладно, я приняла послание. Кажется, теперь нижняяюбка на мне немного продержится. Можешь поворачиваться.

Луиза самоуверенно спрыгнула с дощатого забора, однако аураее значительно побледнела, а под глазами вновь появились темные круги.

Восстание Основных Покровов было подавлено.

Ральф подпрыгнул, занося ногу над забором, и легко спрыгнулвниз.

Ему понравилось ощущение этого движения — казалось, оноразбудило былую память в его суставах.

— Нам следует хорошенько подпитаться, Луиза.

Луиза утомленно кивнула:

— Знаю. Пойдем.

4

Следуя за оставленными Атропосом отметинами, они пересеклистадион, перелезли через забор с противоположной стороны, затем спустились позаросшему кустарником склону к Нейболт-стрит. Ральф, видя, как Луиза хмуропридерживает сползающую нижнюю юбку, хотел было еще раз предложить ейотделаться от нее, но передумал. Если ей надоест, она сделает это и без егосоветов. Самая большая тревога Ральфа — что след Атропоса вообще можетисчезнуть — поначалу оказалась беспочвенной. Красноватые капли уводили их поНейболт-стрит мимо облезлых многоквартирных домов, которые давным-давно следовалобы снести. Обтрепанное белье сохло на провисших веревках, грязные, сопливыедети следили за их продвижением, стоя в замусоренных пыльных двориках.

Хорошенький светловолосый мальчуган лет трех застыл накрыльце дома, подозрительно посматривая на Ральфа и Луизу, затем одной рукойвзялся за ширинку своих брюк, а другой показал им «птичку».

Нейболт-стрит упиралась в старое трамвайное депо, и здесьРальф и Луиза моментально потеряли след. Они остановились возле деревянныхрогаток, перекрывающих спуск в старинный подвал — единственное, что уцелело отдепо, — осматривая полукруг огромного пустыря. Ржавые рельсы мерцали сквозьгустую поросль подсолнечника и сорняков; осколки сотен битых буты??ок сверкалина солнце. На полуразрушенной стене дизельного гаража горели огромныеярко-красные буквы: «СЮЗИ СОСАЛА МОЕГО ТОЛСТЯЧКА».

Это сентиментальное заявление расположилось рядом станцующей свастикой. Ральф: — Куда же, к черту, они подевались?

— Посмотри-ка сюда, вниз, — видишь?

Луиза указывала вдоль того, что до 1963 года было главнойлинией, а до 1983 года — единственной, теперь же являло собой ржавые, заросшиетравой рельсы, ведущие в никуда. Даже шпалы исчезли, сгорев в пламени вечернихкостров, разводимых либо местными пьянчугами, либо бродягами, совершавшиминабеги на картофельные поля округа Арустук или на яблоневые сады в надежде наулыбку Фортуны. На одной из нескольких уцелевших шпал Ральф заметил отпечаткирозового следа. Они выглядели более свежими, чем следы на Нейболт-стрит.

Ральф проследил взглядом направление заросшей трамвайнойлинии.

Если память не изменяла ему.

Колея огибала Муниципал Голф-Курс на пути к… На обратномпути в западную часть города. Должно быть, именно эта нефункционирующая линияпроходила мимо аэродрома, возле которого на площадке для пикников —возможно" именно в данную минуту — Фэй Чепин готовился к «взлетно-посадочномуN3».

«Когда-то все это было единой окружной дорогой, — подумалРальф. — Потребуется не менее трех дней, чтобы обойти ее, но в конце концов мывернемся туда, откуда начали, не в Эдем, а на Гаррис-авеню».

— Эй, как поживаете?

Ральфу голос показался знакомым, ощущение узнавания ещебольше усилилось, когда он увидел говорившего. Тот стоял позади них в точке, изкоторой уходил в небытие тротуар Нейболт-стрит. На вид незнакомцу было околопятидесяти, но на самом деле на пять-десять лет меньше. Мужчина был в свитере иобтрепанных джинсах. Окружавшая его аура цветом напоминала Цветные бутылки«Сэн-Патрикс Дэй». И тут Ральф вспомнил: пьянчужка, клянчивший у него деньги вСтроуфорд-парке в тот день, когда Ральф встретил Билла Мак-Говерна, горюющего освоем старом приятеле Бобе Полхерсте… Который, как выяснилось, пережил самогоБилла. Иногда жизнь бывает еще забавнее Гручо Маркса <Один из братьев Маркс— известных комедийных киноактеров.>.

Жуткое ощущение фатальности охватило Ральфа, а с ним пришлои интуитивное понимание сил, окружающих его и Луизу. Ральф вполне мог обойтисьи без них. Неважно, какими были эти силы — благородными или подлыми,принадлежали ли они Предопределению или Слепому Случаю, важно лишь, что ониогромны, именно они превращали все сказанное Клото и Лахесисом насчет свободывыбора и воли в насмешку. Ральф и Луиза оказались лишь спицами в огромнойколеснице — колеснице, катящей их к истоку, несмотря на то, что они все дальшеуглублялись в туннель.