Двенадцать - Джастин Кронин

Данк и его люди провели их по длинному коридору. Питер на ходу оценил обстановку, хотя оценивать было особо нечего. Просто коридор и двери. Рядом с большинством дверей – клавиатуры с кнопками, как у той двери под бассейном. Данк остановил их перед одной из дверей и резко постучал три раза.

– Войди.

Великий гангстер, Тифти Лэмонт. И снова ожидания обманули Питера. Некрупный, с очками на кончике длинного крючковатого носа, со светлыми длинными волосами, спускающимися на шею, и розовой залысиной на темени. Он сидел за большим металлическим столом и занимался тем, что пытался собрать пирамиду из деревянных медицинских шпателей.

– И Данк? – сказал он, не поднимая взгляда. – Что такое?

– Мы задержали троих проникнувших, сэр. Их привел Холлис.

– Понимаю.

Тифти продолжил терпеливо пристраивать шпатели.

– И вы не убили их по причине того, что?..

Данк прокашлялся.

– Это насчет поля, сэр. Они сказали, что что-то знают.

Руки Тифти зависли над недостроенной пирамидой. Пауза длилась несколько секунд, а затем он поднял взгляд и посмотрел на пришедших поверх очков. У него были пронзительно голубые глаза молодого человека, пусть и обрамленные обвисшими веками.

– Кто говорит?

Питер сделал шаг вперед.

– Я.

Тифти мгновение разглядывал его.

– А остальные? Что они знают?

– Они были со мной, когда я ее увидел.

– Увидел кого именно?

– Женщину.

Тифти ничего не ответил, и его лицо сделалось напряженным, как у слепого.

– Всем выйти. Кроме тебя.

Он махнул пальцем в сторону Питера.

– Как тебя звать?

– Питер Джексон.

– Кроме мистера Джексона.

– И что мне с остальными делать? – спросил Данк.

– Пошевели мозгами. Они выглядят голодными, так что почему бы тебе не предложить им что-нибудь поесть?

Огромные плечи Данка слегка дернулись вверх.

– А что с Холлисом?

– Прости, я плохо расслышал? Ты сказал, что он их привел?

– В том-то и дело. Он показал им, где мы, и все такое.

Тифти тяжело вздохнул.

– Эх, какая досада. Холлис, и что мне теперь с тобой делать? Есть правила. Есть кодекс. Воровской кодекс чести. Сколько раз мне повторять надо?

– Прости, Тифти. Я думал, что тебе необходимо услышать, что он скажет.

– «Прости» не котируется. Ты меня ставишь в очень неловкое положение.

Тифти устало оглядел комнату, будто искал слова для следующей фразы среди полок и папок на них.

– Очень хорошо. Ты какой в списке?

– Номер четыре.

– Уже нет. Ты исключен из списка на клетку, пока я не скажу иное. Знаю, насколько тебе это нравится. Считай, что я расщедрился.

Лицо Холлиса ничего не выражало. «Что за клетка?» – подумал Питер.

– Спасибо, Тифти, – сказал Холлис.

– А теперь убирайтесь на хрен все.

Все вышли из комнаты и закрыли дверь. Питер ждал, пока Тифти заговорит сам. Тот встал из-за стола и подошел к другому, небольшому, на котором стоял графин с водой. Налил себе и выпил. Молчание затягивалось. И тут он обратился к Питеру, стоя к нему спиной.

– Что на ней было надето?

– Темный плащ и очки.

– Что еще видел? Грузовик был?

Питер стал пересказывать события на Нефтяной Дороге. Тифти слушал. Когда Питер закончил, Тифти сел обратно за стол.

– Позволь мне тебе кое-что показать.

Он открыл верхний ящик стола и достал лист бумаги. Подвинул по столу в сторону Питера. Рисунок угольком, бумага жесткая и слегка пожелтевшая. Рисунок, на котором женщина и две маленькие девочки.

– Ты же видел уже один такой рисунок? Уверен, видел.

Питер кивнул. Сложно было оторвать взгляд от этой картины. В ней было сокрыто немыслимое отчаяние, будто женщина и ее дети смотрели с этого листа, находясь за пределами обычного пространства и времени. Будто это были три призрака.

– Да, в Колорадо. Грир мне показал, после того, как Ворхис погиб. Там была целая стопка их.

Подняв взгляд, он увидел, что Тифти пристально смотрит на него, будто учитель на ученика, отвечающего на уроке.

– А вам он зачем?

– Потому что я любил их, – ответил Тифти. – У меня и Вора были определенные проблемы, но он всегда знал о моих чувствах. Они и мне родными были. Поэтому он и согласился дать это мне.

– Они погибли на поле.

– Ди, да, и младшая, Сири. Их убили на месте. Быстро, но ты знаешь, как говорят. Дай мне умереть быстро, но не сегодня. Старшую, Нитью, так и не нашли.

Он нахмурился.

– Тебя все это удивляет? Не совсем то, чего ты ожидал?

Питер даже не знал, с чего и начать.

– Я рассказываю тебе все это для того, чтобы ты понял, кем и чем мы являемся. Каждый из этих людей кого-то потерял. Я даю им дом, и даю возможность выместить их гнев. Возьмем, например, Данка. Он сейчас впечатляюще выглядит, но знаешь, что я вижу, когда смотрю на него? Мальчишку одиннадцати лет. Он тоже был на поле. Потерял отца, мать и сестру. Всех.

Питер поразмыслил над словами Тифти.

– Не очень понимаю, как это связано с тем промыслом, который вы ведете.

– Так, что это лишь часть того, что мы делаем. Способ платить по счетам, если хочешь. Гражданские власти нас терпят, им приходится. В своем роде мы им нужны, точно так же как они нужны нам. Если бы мы этого не делали, этим бы занялся кто-то другой. На самом деле мы не слишком-то отличаемся от вас, Экспедиционного Отряда. Просто другая сторона медали.

Логика Тифти выглядела слишком гладкой. Хороший способ оправдать преступления. С другой стороны, Питер не мог поспорить с ней.

– Полковник Апгар сказал, что вы служили. Разведчиком-снайпером.

Тифти улыбнулся. Эти слова явно заставили его вспомнить многое.

– Мог бы догадаться, что за этим стоит Гуннар. А что еще он тебе сказал?

– Только то, что вы дослужились до капитана, прежде чем вас выгнали. Сказал, что вы были лучшим разведчиком-снайпером за все время его службы.

– Правда? Ну, он преувеличил, хотя и не слишком.

– А почему вы ушли?

Тифти безразлично пожал плечами.

– Причин много. Можно сказать, что меня не устраивала жизнь военного в целом. А твое присутствие здесь говорит мне о том, что она и тебя не во всем устраивает. Я бы сказал, что вы вышли за пределы дозволенного, лейтенант. Сколько дней вы уже в самоволке?