Спастись от опасных мужчин - Сол Лелчек

А также, возможно, и в том, чтобы остаться в живых.

В этом-то и была загвоздка. Многие из женщин, уходивших из убежища, залечив свои душевные раны, возвращались к нам снова. Причем, когда это происходило, их душевные и телесные раны приходилось залечивать заново, с самого начала. И в каждом таком случае неизменным было одно – чем чаще эти женщины к нам возвращались, тем в худшем состоянии они находились. Постепенно я начала понимать: как только мы помогаем им встать на ноги, незримые силы снова сшибают их с ног. Только на самом деле в этом были замешаны не незримые силы, а незримые люди. И они вовсе не были незримыми, они не скрывались. Они действовали вполне открыто.

Первой, кому я оказала помощь такого рода, была Клара. Любящая повеселиться иммигрантка с Гаити с жизнерадостной улыбкой и испуганными глазами. Когда я увидела ее в первый раз, под глазом у нее был синяк. Во второй раз у нее был сломан зуб. В третий раз у нее оказалось сломано запястье. Оказалось, что ее муж был в прошлом военным, и когда напивался, ему начинало казаться, что он по-прежнему ведет бой, а силы противника чаще всего олицетворяла собой его жена. После третьего раза я уговорила ее оставить его, использовав при этом все убедительные аргументы и риторические приемы, которым меня научили во время прохождения подготовки. Прибегнув к каждому из многочисленных веских доводов, чтобы убедить ее начать новую, лучшую жизнь и найти в себе для этого внутренние силы.

Она согласилась. Я была рада. Она тоже была рада.

Она оставила его. Для этого ей потребовалось немало мужества, а я испытывала гордость. Но не учла одного важного обстоятельства. Когда женщина принимала решение уйти от своего мужчины, он мог пойти и найти ее. Как представляла себе я, уход женщины являлся последним шагом. На самом же деле он был только первым. И самым опасным. Я начала понимать, что часто женщинам, которые решались уйти от своих мужчин, в итоге приходилось хуже всего. Как будто то, что они посмели поступить по-своему, было наихудшим из всех возможных оскорблений. Возможно, все дело было в унижении, возможно, в слепой ярости, а возможно, в том, что некоторые из этих мужчин вообще имели склонность реагировать с помощью насилия на любую часть своего бытия, с которой что-то было не так, как им хотелось. Они могли ударить ногой собаку, женщину, ребенка или не понравившийся им чем-то телевизор с одной и той же озверелостью, безразличной и тупой…

Другие мужчины, похоже, просто находились в состоянии глубокой и непонятной депрессии. И они могли быть самыми опасными из всех. Я не была психологом и не знала почему. Может быть, потому, что преднамеренное убийство не казалось им такой уж плохой вещью, если через пять секунд после его совершения они планировали покончить с собой. А может быть, дело было в нигилистическом отрицании всех ценностей и полном безразличии к жизни вообще.

Я делала все возможное, чтобы заполнить эти пробелы в моем образовании. Как обычно, я начала с книг, прочитав все источники, начиная с документального произведения о распознавании признаков того, что против тебя может быть применено насилие, «Дар страха», и кончая романом о женщине, регулярно избиваемой мужем, который назывался «Женщина, которая ударялась о двери». Я читала статьи, социологические журналы, судебные дела, отчеты, выпускаемые некоммерческими организациями. Я узнала все о синдроме избиваемой женщины и о порочном круге домашнего насилия, который не кончается и этапами которого являются гнев, насилие, извинение и успокоение, после чего все начинается по новой.

Случаи бытового насилия были повсеместны. Оно окружало меня со всех сторон.

В четвертый раз я увидела Клару в больнице. Ее состояние было еще хуже, чем когда-либо прежде. С другой стороны, она все-таки не сломала себе шею. А ведь падение с лестницы могло закончиться и таким исходом. Мне было тяжело стоять в больнице у постели женщины, покрытой синяками и охваченной ужасом, и думать при этом, что ей «повезло». Но, может быть, так оно и было. В тот момент в больнице я и решила, что не хочу, чтобы муж избил Клару в пятый раз. Порочный круг надо было разорвать. После того как это решение было принято, за первым шагом последовал естественно вытекавший из него второй, за вторым третий и так далее. Это было как игра в пул. Каждый удар кием готовит почву для следующего удара. Найти мужа Клары было просто. Большинство людей живут по определенному адресу и работают в определенном месте. Большинство платят по счетам, получают корреспонденцию, ходят в одни и те же бары и спортзалы, имеют устоявшийся круг знакомств и укоренившиеся привычки.

Сначала имя и фамилия. Потом адрес. Затем наблюдение, изучение повседневного распорядка дня, привычек. Как тогда, когда я наблюдала за Джорданом Стоуном. Я выяснила, когда муж Клары выходит из дома, чтобы поразвлечься, и в какое время он ложится спать. Узнала, с кем он дружит и как развлекается. Я начала понимать, что важными могут оказаться самые мелкие факты. Например, принадлежность к рядам вегетарианцев или, напротив, пристрастие к жареной курице. Или то, выгуливаешь ли ты каждый вечер собаку и даешь ли себе труд поднимать оконные шторы после того, как встаешь по утрам. А также то, какое у тебя представление о приятном времяпрепровождении – напиться в стельку или отправиться в пеший поход.

Имело значение все. И чем незначительнее могла показаться на первый взгляд та или иная деталь, тем более важной она могла оказаться в конечном итоге.

Уложи намеченный шар в лузу. Помести кий так, как надо. Прицелься опять. Сделай следующий шаг. Когда я нанесла визит мужу Клары, я еще точно не знала, что хочу ему сказать. Но не успела опомниться, как начала говорить именно так, как меня учили, взывая к его разуму, призывая на помощь логику и свое умение вести дебаты. Я умела убедительно говорить и очень старалась добиться искомого результата. Иными словами, я изложила мужу Клары все разумные причины, по которым ему не следует мешать своей жене жить своей собственной жизнью.

Он сам облегчил мне мой следующий шаг. Он повел себя агрессивно. И тогда мне все стало ясно.

Лестницы непредсказуемы. Человек может в любое время свалиться с лестницы даже десять раз, и каждый раз с различным исходом. Муж Клары свалился довольно неудачно. Перед этим он изрядно выпил, и это усугубило дело. Позднее я узнала, что он приземлился, поломав себе бедро, разорвав связки, крепившие одну из его ключиц к лопатке, и потеряв несколько зубов от удара лицом о перила.

Ничто не заставляло меня после приземления еще и сломать ему правое запястье, но это показалось мне справедливым, так что я его все-таки сломала.

Он был бывшим военным, и у него было несколько стволов. Он любил упражняться в стрельбе, и он был пьяницей. Опасное сочетание. После того как он поправился, я еще раз нанесла ему визит, явившись утром, когда он все еще лежал в постели и с наибольшей долей вероятности был еще трезв. И напомнила ему, что пистолеты есть не у него одного, продемонстрировав ему один из моих собственных. А потом объяснила, что его жена собирается вернуть себе статус незамужней женщины и что только он может решить, будет ли она разведенной или вдовой.