Исчезнувшая - Гиллиан Флинн

— А во-вторых?

— Слишком сложно объяснить, как именно Эми вас подставляет, чтобы все поняли. Особенно тяжело это сделать на словах в кадре. Для телевидения это плохо.

— Голова кругом идет, — вздохнул я.

— Ник, ты… — начала Го.

— Знаю, знаю… Я должен это сделать. Но вы представьте себя на моем месте: открыть всему миру свою самую большую тайну. Нет, я понимаю, что без этого не обойтись и в конечном итоге мое признание сработает во благо. Возможно, нам удастся вернуть Эми таким путем. Она хочет, чтобы я публично унизился…

— Был наказан, — прервал меня Таннер. — Слово «унизился» звучит так, будто вы жалеете себя.

— И публично принес извинения, — закончил я. — Похоже, мне предстоит крайне хреновая процедура.

— Прежде чем мы приступим, я хочу откровенно заявить, — сказал адвокат. — Ник, излагать полиции всю историю ваших отношений с Эми рискованно. Большинство копов, однажды выбрав подозреваемого, так и будут гнуть свою линию: им хоть кол на голове теши. Так что существует опасность: мы перед ними откроемся, а они рассмеются и арестуют вас прямо в участке. Получится, что мы подсказали им, на чем будет основана наша защита. И тогда они смогут спланировать, как разгромить ее в суде.

— Погодите, Таннер, ведь это плохо, очень плохо! — воскликнула Го. — Нам нет смысла признаваться.

— Но позвольте мне закончить. Я считаю, что вы, Ник, не виноваты. И думаю, Бони тоже сомневается, что вы убийца. Мне кажется, она способна принять альтернативную версию. У нее репутация справедливого копа с неплохим чутьем сыщика. Я с ней беседовал, и впечатление осталось положительное. Улики указывают на вас, но нутром она чувствует: что-то здесь не так. Более важно то, что, если дойдет до суда, я не смогу использовать версию о подставе для вашей защиты.

— Вы о чем?

— Я уже говорил: игра такая запутанная, что судьи просто не смогут в ней разобраться. Если это плохо для телевидения, то плохо и для суда, уж поверьте. Мы попробуем повторить дело О. Джей Симпсона.[9]Простая линия защиты: копы некомпетентны, она пытается свалить на вас вину, доказательства недостаточны, все шито белыми нитками и прочая пурга.

— Вот эта «прочая пурга» особенно вдохновляет, — пробормотал я.

— Ник, судьи любят меня, — лучезарно улыбнулся адвокат. — Я похож на них.

— Но вы на другой стороне баррикады, Таннер.

— Скажем иначе. Они бы хотели быть похожими на меня.

После разговора мы — я, Го и Таннер Болт — покинули дом, пройдя сквозь строй вопящих, слепящих фотовспышками папарацци. «Не смотрите высокомерно, — инструктировал адвокат. — Не улыбайтесь, но и не смущайтесь. Не бегите, просто шагайте. Пусть себе снимают. И конечно, никаких резких слов. За закрытой дверью можете высказать все, что о них думаете».

Мы собирались поехать в Сент-Луис, где и должно было состояться интервью, чтобы я мог порепетировать выступление с женой Таннера Бетси, бывшей ведущей теленовостей, которая переквалифицировалась в адвокаты. Именно она была вторым Болтом на вывеске «Болт и Болт».

Нас набрался внушительный караван — мы с Таннером, потом автомобиль Го, а следом полдюжины фургончиков с репортерами. Но к тому времени, как над горизонтом выросла арка, я и думать забыл о папарацци.

Приближаясь к гостиничному пентхаусу, который снимал Болт, я полностью настроился на работу — нужно разобраться с этим интервью. Жаль, нет у меня собственной музыкальной темы — она бы так подошла к кадрам, где я готовлюсь к великой битве. Чем бы заменить боксерскую пневмогрушу, вот вопрос.

Двери открыла чернокожая красавица шести футов ростом:

— Привет, Ник! Я Бетси Болт.

Я мысленно представлял супругу Таннера миниатюрной миловидной блондинкой, уроженкой юга.

— Ничего, все удивляются при первой встрече со мной, — рассмеялась Бетси, перехватив недоумевающий взгляд, и пожала мне руку. — Таннер и Бетси — звучит так, словно мы должны быть на обложке «Официального путеводителя по выпускникам дорогих частных школ», верно?

— «Справочника по выпускникам школ», — поправил Таннер, целуя ее в щеку.

— Слышали, да?! — воскликнула она. — Он у нас всезнайка!

Бетси впустила нас в шикарный люкс — гостиная освещалась окнами во всю стену шириной, а спальные комнаты выходили на обе стороны.

Таннер утверждал, что не мог остановиться в «Дэйзе» из уважения к родителям Эми, но мы с Го подозревали, что все объясняется проще: ближайший пятизвездочный отель находится в Сент-Луисе.

Мы занялись приготовлениями: побеседовали о семье Бетси, ее учебе и карьере (всюду первые места, списки лучших и прочее великолепие), утолили жажду — содовая и «Кламато» (как решили мы с Го, этот напиток был пунктиком Таннера, причудой адвоката, его особой фишкой, подобно моим поддельным очкам в школе). А потом мы с сестрой утонули в кожаном диване, Бетси устроилась напротив нас, сдвинутые ноги под углом, как знак дроби. Красавица/профессионалка. Таннер Болт стал у нас с Го за спиной, чтобы слушать.

— Ладно, давайте начнем, — сказала Бетси. — Ник, я могу быть откровенной с вами?

— Конечно.

— Вы и телевидение. За исключением спонтанного интервью, которое вы дали в баре девочке с детективного сайта, у вас всегда неважный вид.

— Именно по этой причине я ушел в «бумажную» журналистику, — согласился я. — Как только вижу камеру, лицо застывает.

— Верно, — кивнула она. — Вы становитесь похожи на бесчувственного владельца похоронного бюро. У меня есть одна хитрость, — возможно, она вас выручит.

— Выпивка? В «барном» интервью это сработало.

— А здесь не сработает, — заявила Бетси, устанавливая видеокамеру. — Давайте для начала сделаем пробную съемку. Я буду изображать Шэрон. Задам вопросы, которые, скорее всего, задаст она, а вы отвечайте как обычно. Таким образом мы определим, насколько вы далеки от идеала. — Она снова рассмеялась. — Ну, держитесь.

На Бетси было синее платье-футляр, а из ридикюля она вытянула нитку жемчуга. Униформа Шэрон Шайбер.

— Таннер?

Муж застегнул ожерелье у нее на шее. Убедившись, что все в порядке, Бетси сверкнула зубами:

— Я добиваюсь максимального сходства. Если не считать акцента штата Джорджия и черной кожи.

— Я вижу перед собой настоящую Шэрон Шайбер, — польстил я.

Она нацелила камеру, включила ее, села передо мной, глубоко вздохнула, заговорила сочным дикторским голосом:

— Ник, в вашем деле виден ряд несоответствий. Для начала не могли бы вы рассказать нашей аудитории, как прошел день, когда исчезла ваша жена.