Ловушка для Крика - Саша Хеллмейстер

– Нет! Мама! Погоди, не уезжай!

Это ошибка. Она вернётся. Она за ним обязательно приедет.

Он сжал руки в кулаки, больно вонзил ногти в ладони, оставляя на смуглой коже отпечатки в виде белых полумесяцев. В глазах наконец вскипели слёзы, задушили грудь, легли в горле вязким комом. Мир из-за них стал нечётким, неясным. И мальчик быстро вытер мокрые щёки, понимая, что его надежды враз рухнули. Больше она никогда не придёт.

Никогда. Какое страшное слово.

Вся его жизнь вмиг рухнула в пропасть. Всё переменилось, и он знал, что уже никогда не будет таким, как прежде.

– О чём задумался?

Вакхтерон медленно поднял взгляд на Мистера Буги. Тот стиснул в крепкой хватке черноволосую бледную девушку с руками, увитыми татуировками, изображавшими шипастые ветки и алые розы на них. Вакхтерон с трудом смог оторвать от них глаза. Он вспомнил тот домик, близ которого росли такие же розы, и женщину, которая там жила. Её звали…

Он нахмурился, потёр затылок, но больше ничего нового в голову ему не приходило. Он не помнил её имени, но помнил руки и глаза – тёплые, любящие. И взгляд, печально-мудрый. Её глаза были немного похожи на глаза Дыма. (Быть может, поэтому Дым и вправду ему очень нравился.) Он помнил ту, что оставил где-то далеко до того, как оказался здесь, в месте без времени?

– Вакхтерон? – друг внимательно взглянул на него. – Ты в порядке?

– Почему спрашиваешь? – глухо спросил тот.

Мистер Буги лишь пожал плечами. Его светлая одежда – белая тонкая футболка с длинным рукавом, вся рваная, серая куртка и такие же брюки – теперь забрызгана кровью. В его руки уже попалась очередная жертва. Пока что она брыкалась и сопротивлялась, трепыхалась себе, пичужка, но всё это было бесполезно. Он никого никогда не щадил. Впрочем, Вакхтерону впору было самому спрашивать, в порядке ли он, потому что видел – Мистер Буги уже давно не был в порядке.

Тот взял девчонку за горло и поднял её на уровень своего лица, так, чтобы она смотрела в его бледные глаза, горящие потусторонним мёртвым светом. Она забарахталась, забилась в его руках и умерла, когда он сломал ей шею, а затем оставил тело на земле.

Земля всегда забирает своё. Земля должна пить много крови.

– Мы убиваем их, – произнёс Вакхтерон, небрежно глядя на неё сверху вниз, – а они вновь бегут сюда в надежде выбраться. Что это, если не глупость?

– Такова их натура, – просто сказал Мистер Буги, пожав плечами. Его очень короткие волосы были такими светлыми, что казались почти белыми, и такими же были глаза – с мутными молочного цвета радужками. – Но я могу их понять. Им обещали свободу, к ней они стремятся. Достойное желание. А тебе никогда не хотелось узнать, что там, за равниной?

И он поставил ладонь козырьком, поглядев на север, в сторону топей. Вакхтерон пожал плечами и пинком свалил в низину мужчину, зарубленного насмерть томагавком. Своё оружие – чёрный топорик из металла – он вложил в кожаные ножны на бедре и, хлопнув мистера Буги по плечу, побрёл обратно к месту, которое они избрали своим логовом. Там, на бескрайних просторах равнины с алыми и ржавыми скалами, Вахтерон, мистер Буги и Дым, третий из охотников, поджидали добычу в тени огромного человеческого скелета, размеров таких исполинских, что издали он казался выбеленной меловой горой.

– Я и так знаю, что там, – равнодушно произнёс Вакхтерон. – Там – болота.

– Это знает каждый дурак, – улыбнулся Мистер Буги. – Но вопросов у меня всё равно больше, чем ответов. Не весь же мир – этот лес, равнина и топи? Должно быть ещё что-то.

– Горная гряда с другой стороны, – подсказал тот.

Мистер Буги покачал головой.

– Нет-нет, я не о том. Я о мире, из которого мы пришли. О настоящем мире.

– Его вспомнить трудно.

– Хотя бы немного, – настаивал Мистер Буги, перекинув через плечо длинную цепь, которой сбивал жертв с ног во время погони. Ею же он душил и мучил их, но кажется, не получал от этого никакого удовольствия, хотя так было не всегда. Когда-то давно жажда крови, пробудившаяся здесь, была сильнее. – Я помню: тот мир был огромен. И что это место кажется таким маленьким по сравнению с ним.

– Наша бескрайняя равнина – маленькая? – под маской Вакхтерон улыбнулся, точно друг сморозил глупость. – Ты можешь пройти в любую из сторон и идти так долго, пока не устанешь. Тебе понадобится не один день, чтобы преодолеть эту равнину.

– Но здесь нет смены дня и ночи, – возразил Мистер Буги. – И ты не знаешь, сколько времени это заняло бы, потому что у нас нет часов. А если бы и были, уверен, они бы здесь не шли. Или шли задом наперёд. Или что-нибудь в этом же духе. И потом… мы даже не пробовали уйти отсюда.

– А зачем, если мы можем вечно охотиться в этих вечных сумерках? – равнодушно сказал Вакхтерон и не заметил, как мистер Буги покосился на него.

У него был свой секрет, о котором никто не знал: секрет, который роднил его с одной из беглянок – и теперь, как и в любую из Жатв, он наблюдал за границей леса, чувствуя, как в широкой груди ворочается неизбывная тревога за неё. Он пока не понимал, отчего так, но вспоминал одну деталь жизни за другой по мере редких встреч с рыжеволосой девушкой Конни: когда-то давно она была ему бесконечно дорога.

Они уже подошли к гигантской костлявой кисти, по которой и начали взбираться. Небо почти полностью закрывала тень от огромных наростов на черепе, черневшем бездонными глазницами, похожими на пещеры. Наросты эти были перьями, венчавшими чело некогда живого великана, и напомнили Вакхтерону о головном уборе вроде тех, какие носили его предки. В подобные моменты, вскользь думая о том или ином предмете или вещи, он видел перед глазами новые детали той жизни, которой жил до того, как оказался здесь. Какие-то из них пугали его, какие-то злили, но всегда он чувствовал необъяснимую, давящую на грудь тяжесть. Словно пытался отчаянно вспомнить что-то очень важное, а что именно – не знал.

Вакхтерон первым ловко забрался по окаменевшему предплечью исполина и подал Мистеру Буги руку. Тот ухватился за неё, но всё же посмотрел вниз и едва заметно вздрогнул. Вакхтерон подавил улыбку. Он знал: такой рослый, такой сильный, внушающий трепет одним своим именем, Мистер Буги страшился высоты и старался это скрывать. Но он и Дым были в курсе, потому что