Ночные твари - Виктор Метос

Медсестра взяла скальпель.

– Ты готов? Ну что ж, тогда приступим!

В пять утра Болдуину позвонил Янг. Он перезвонил Гаррету, и тот рассказал ему о случившемся.

– Это ужасно, Кейсон. Я ничего подобного не видел.

Болдуин натянул джинсы и спортивную куртку. До больницы ему было ехать час.

У входа в приемное отделение толпились несколько полицейских в форме. Гаррет стоял в коридоре. Не сказав ни слова, он провел Болдуина в палату.

Там уже работали криминалисты. Один из них, фотограф, вышел в коридор – бледный, как полотно, лицо покрыто бисеринками пота. Казалось, его вот-вот стошнит. Болдуин шагнул в палату – и застыл на месте.

Кровь повсюду. На полу, на стенах и даже на потолке. Тело Такера Фарра лежало на койке – гротескная карикатура на то, что когда-то было человеческим существом. Все его внутренние органы были аккуратно разложены на столике перед раковиной. Глаза и рот туго зашиты толстыми нитками. Значительная часть кожи удалена, грудь вскрыта, ребра широко раздвинуты.

Четвертая картина.

– Похоже, наш художник завершил свою серию, – пробормотал Гаррет. – Отправляюсь к Чансу. Вытрясу, кто его сообщник.

Болдуин не мог оторвать взгляд от тела. Оно казалось не настоящим, скорее экспонатом из музея ужасов. Пластик, резина и краска.

– В этом нет необходимости. Кажется, я знаю, кто это сделал.

– Кто?

Болдуин вспомнил свой последний разговор с Ярдли, ее категорический отказ сказать ему, куда она едет и почему это так срочно. Она надеялась перехватить Ривер до того, как та скроется.

– Теперь это уже не имеет значения, – Болдуин покачал головой, по-прежнему глядя на труп. – Мы ее уже не найдем.

* * *

Болдуин сидел в своей машине на стоянке перед федеральным зданием, держа в руке фотографию Хармони. Девочка улыбалась, и он гадал, о чем она думала в тот момент. Была ли ее улыбка естественной, или же ей пришлось притворяться, поскольку она знала, что потом будет вынуждена вернуться домой к Такеру, и не могла заставить себя улыбнуться искренне.

Увидев начальника отделения Янга, бегущего по дорожке, петляющей по парку, Кейсон положил фотографию на соседнее сиденье и вышел из машины. Янг заметил его не сразу, но, увидев, остановился и обернулся. На синем спортивном костюме темнели пятна пота на шее и под мышками, он тяжело дышал.

– Что-то стряслось? – спросил Янг.

Засунув руки в карманы, Болдуин посмотрел на детскую площадку с резвящейся детворой.

– Хочу перейти в отдел преступлений против детей.

– Что?

– Если хотите, переводите меня из отдела психологии преступлений. Но чтобы больше никаких дурацких заданий. Хочу заниматься преступлениями против детей.

Янг смерил его взглядом.

– За каким чертом тебе это нужно? По своей воле этим никто не занимается, просто кто-то должен это делать. А ты сам суешь шею в петлю.

– Да, знаю, но у меня есть причины.

Янг сплюнул на тротуар.

– Точно справишься? Это совсем не то, что ты думаешь. Такая работа отнимает частицу души.

Болдуин уставился себе под ноги, затем снова перевел взгляд на детей.

– Уже отняла.

– Если уверен, эта работа твоя, – вздохнул Янг.

– И без тучи бумажек?

– Без, – Янг покачал головой. – Но помни, агент Болдуин, ты сам напросился. Как говорится, будь осторожен в своих желаниях.

* * *

Болдуин подъехал к дому уже под вечер. Постучав в дверь, он стал ждать, зная, что она дома. Ее машина стояла перед домом, и она опять оставила ее незапертой, хотя он уже много раз умолял так не делать. Некоторые люди учатся только на своих ошибках.

Тут пришло сообщение от Кристен Рис. В нем говорилось: «Дело закрыто. Как насчет пива? Или, может, поужинаем?»

Болдуин улыбнулся, но прежде, чем он успел ответить, послышался звук отпираемого замка.

Дверь открылась. На пороге стояла Скарлетт. Какое-то время оба молчали.

– Привет, – наконец сказал Болдуин.

Она ответила не сразу.

– Привет.

Болдуин медленно положил руку ей на живот. Погладив его, он мысленно представил внутри ребенка… своего ребенка.

– Я не знаю, какой из меня получится отец, и не знаю, созданы ли мы для того, чтобы пройти через это вместе… но хочу попробовать. Хочу быть рядом со своим ребенком.

Какое-то мгновение Скарлетт молча смотрела на него, затем распахнула дверь. Болдуин прошел в дом, и она ее закрыла.

Тэра надела платье впервые в жизни. До сих пор она еще ни разу не бывала в роскошных ресторанах и на светских тусовках, и у нее не было причин его надевать. Платье казалось ей таким же чуждым, как маскарадный костюм, и таким же неудобным.

Осмотрев себя в зеркало заднего вида, Тэра поразилась тому, насколько старше выглядит. А может быть, теперь она будет выглядеть так всегда? Неужели стресс старит человека так же стремительно, как и время?

Подтерев салфеткой помаду в уголке губ, Тэра вышла из машины.

Сегодня в тюрьме было тихо. В приемной ждал всего один человек. Дежурный охранник уже знал Тэру в лицо. Он пропустил ее, не проверив документы, и спросил, как у нее дела. Он был моложе других охранников, привлекательный, с иссиня-черными волосами. Нашивка у него на груди гласила, что его зовут Итан. Он с восторгом рассказал про новый фильм и предложил сходить в кино вместе. Тэра ответила, что подумает.

Сегодня стальной табурет был теплый, и у Тэры мелькнула мысль, что кто-то сидел на нем незадолго до нее. Но она не видела, чтобы кто-либо выходил из комнаты свиданий.

Ввели отца. Он сел. Охранник покинул комнату. Стеклянную перегородку недавно отмыли, и Тэра отчетливо разглядела своего отца: цвет его глаз, морщинки в уголках губ, блеск волос. Подбородок его стал угловатым, словно его нарисовал художник, одержимый стремлением к прямым линиям. Когда Эдди Кэл улыбнулся дочери, его щеки не раздулись, как у других людей, а двигались по прямым линиям, со строгим соблюдением пропорций.

Он медленно моргнул, прикрыв глаза.

– Как поживает мой дорогой друг Василиди?

– Если честно, вид у него был не совсем здоровый. Когда он вышел из себя, лицо его стало красным. Полагаю, у него ненормально высокое давление.

– В его ремесле часты стрессы.

Тэра кивнула, наблюдая за отцом.

– Ты знал, что он попытается меня убить, или просто предполагал, что такое возможно?

– Неужели я послал бы тебя к нему, если б знал это?