Спастись от опасных мужчин - Сол Лелчек

– Черт! – воскликнула я, когда коробка, которую я придерживала одной рукой и коленом, наклонилась и начала падать. Я неуклюже попыталась поймать ее, но не смогла вовремя вновь обхватить ее обеими руками. Коробка рухнула на пол лифта, и из нее выпало несколько конвертов из оберточной бумаги, вслед за которыми высыпался ворох бумаг. – Черт побери! – еще с большим раздражением выругалась я и опустилась на колени, чтобы собрать выпавшие бумаги.

– Подержите ее, ладно? – сказала я, когда дверь лифта открылась.

Это даже не было просьбой. Уборщики держали дверь, пока я засовывала бумаги обратно в коробку. В лифте было тесно для такого количества людей. Прижав коробку к стенке, я высвободила одну руку и ухитрилась нажать на кнопку двенадцатого этажа. Квартира Сайласа Джонсона в доме, построенном в викторианском стиле и находящемся в районе Пасифик Хайтс, была слишком дорогой для младшего партнера фирмы, так что он наверняка был старшим, а значит, его кабинет должен находиться на верхнем этаже. Бригада уборщиков вышла из лифта на десятом, где должны находиться приемная и маленькая кухня. Этот этаж они будут убирать дольше всего.

На двенадцатом этаже верхний свет не горел, и в коридоре царила почти полная темнота. Здесь никто не работал допоздна. Я поставила коробку на пол лестничной площадки рядом с лифтом и достала из сумочки яркий светодиодный фонарик. К дверям всех кабинетов, сделанных из дорогой древесины, были привинчены латунные таблички с именами. Двери находились на значительном расстоянии друг от друга. Здесь, на этаже, занимаемом партнерами фирмы, кбинеты были просторными. Я двигалась быстро, мне вовсе не хотелось провести в этом здании всю ночь. Найдя кабинет Сайласа, я открыла дверь ключом, который мне дала его жена. Войдя, я не стала включать верхний свет, а воспользовалась фонариком, светя в разные стороны так, что мне был виден весь кабинет. Это было просторное комфортное помещение, значительную часть которого занимали черный кожаный диван и огромный письменный стол из красного дерева. В книжном шкафу стояли юридические тексты вроде тех, которые я видела в доме Джонсонов, – кожаные переплеты, золотые буквы названий, вспыхивающие, когда я освещала своим фонариком корешки этих томов. У дальней стены стоял стальной шкаф для постоянного хранения документов. В нем было пять выдвижных ящиков, и все они оказались заперты. Я не стала пытаться открыть их моим ключом – было очевидно, что он для этого слишком велик.

Загруженным работой юристам нужен легкий и быстрый доступ ко всем необходимым им документам, а в запертых кабинетах офисного здания, где значительное внимание уделяется обеспечению безопасности, люди не очень-то беспокоятся о возможности воровства. Я осветила фонариком письменный стол. В левой его части находилось несколько вертикальных выдвижных ящиков, а под столешницей виднелся узкий фронтальный ящик. Я нисколько не удивилась, обнаружив, что фронтальный ящик не заперт. Я выдвинула его, и мой фонарик осветил обычные офисные принадлежности: скрепки, круглые резинки, скобки для степлера, ручки. В одном из углов ящика я нашла два маленьких серебряных ключика. Один из них подошел к ящикам шкафа для постоянного хранения бумаг.

Я потратила час, просматривая эти ящики один за другим. Судя по датам, хранящиеся в них досье относились к нынешнему времени. Где-то в офисах фирмы находится что-то вроде ее архива, где хранятся дела прошлых лет и десятилетий. Я работала так быстро, как только могла, ища хоть какое-нибудь упоминание о «Care4», о Греге Ганне или об IN RETENTIS.

Но ничего не нашла.

Стол был завален бумагами. Вряд ли здесь, у всех на виду, Сайлас Джонсон стал бы держать что-нибудь конфиденциальное, но я все равно просмотрела каждую бумагу. Опять ничего.

Я проверила корзину для мусора, обнаружив там порыжевший огрызок яблока, несколько пустых металлических банок из-под диетической кока-колы и экземпляр газеты «Уолл-стрит джорнэл».

Три выдвижных ящика письменного стола также были заперты. Я попробовала второй из двух ключей, найденных мною в столе, и он подошел. Я начала с самого нижнего ящика, в котором находилась почти пустая бутылка односолодового шотландского виски «Макэллан» восемнадцатилетней выдержки, стоившая немалых денег. За ней стояли две непочатые бутылки того же напитка – запас спиртного, рассчитанный на одного человека. В ящик были аккуратно помещены и два низких хрустальных бокала рядом с несколькими номерами журналов «Пентхаус» и «Плейбой». Загорелые девушки с отретушированными лицами на обложке «Пентхаус» выглядели так, словно им было столько же лет, сколько и виски, и их кожа была того же цвета, что и этот напиток.

В среднем и нижнем ящиках оказались еще папки с досье. Я быстро просмотрела и их. Если бы передо мной стояла задача хоть сколько-нибудь глубже вникнуть в характер всех этих дел, моя работа продлилась бы намного дольше, но понять, о каких людях и компаниях шла в них речь, было достаточно легко.

Досье «Care4» я нашла в верхнем ящике: три папки, скрепленных резинками.

Едва я успела открыть первую из папок, как дверь отворилась.

Я тут же бросилась под стол, выключив свой фонарик, и сразу же вспыхнул верхний свет. Я сощурилась от яркого освещения и съежилась под столом. Меня закрывала передняя панель стола так, что я оставалась невидимой и останусь невидимой, если только кто-нибудь не обойдет стол сзади.

Это также означало, что мне неизвестно, кто сейчас находится здесь вместе со мной.

Тревожное чувство.

Вошедший подошел ближе, и, увидев старую белую кроссовку и штанину мешковатых джинсов, я немного расслабилась. Юристы, разъезжающие в «Мерседесах» класса S, не носили изрядно поношенных кроссовок «Найк», а если и носили кроссовки, то совершенно новые. Я пыталась угадать, куда эти изношенные кроссовки, скорее всего, последуют теперь: к корзине для мусора. Уборщики должны сейчас ходить из комнаты в комнату, опорожняя корзины для мусора, ведь никому не хочется сесть утром в свое кресло и учуять запах гниющих огрызков яблок. Я замерла – ноги уборщика подошли еще ближе. Я услышала кряхтение, когда он нагнулся. Корзина для мусора находилась менее чем в одном футе от моей головы. Я затаила дыхание и застыла, услышав, как содержимое корзины высыпается в пластиковый мешок, потом услышала шуршание газеты и тихий глухой стук, похоже, это был огрызок яблока. Потом до меня донеслось шуршание пластиковой пленки – это уборщик разворачивал новый пакет для мусора.

Затем наступила тишина, я больше не видела кроссовок.

Пять или шесть секунд тянулись целую вечность. Наконец я услышала удаляющиеся шаги. Уборщик выключил свет, и в комнате снова стало темно. Дверь закрылась, и я облегченно вздохнула. Медленно поднявшись на ноги, снова включила фонарик и села в обитое кожей кресло, стоящее за столом, положив перед собой досье.

Пора было немного почитать.

«Гилберт, Фрэзьер и Манн» работала с «Care4» уже несколько лет и, похоже, проделала для этой компании немало совершенно законной юридической работы. Будучи партнером, который осуществлял надзор за ведением дел «Care4», Сайлас Джонсон участвовал в значительной части этой деятельности. Было ясно, что просматриваемые мною папки содержат далеко не все. Вероятно, на тех трех этажах, которые занимала фирма, имелись тысячи или десятки тысяч документов, подшитых в другие папки. В тех же папках, которые лежали передо мной, содержался только общий обзор. Из него я узнала, что Джонсон помогал «Care4» проводить ее финансирование путем долевого участия инвесторов в капитале на ранних этапах ее существования.