Девушка из каюты № 10 - Рут Уэйр

Захрустел гравий под ногами. Неужели Ричард? Или кто-то из его людей?

Я попыталась встать, но не могла наступить на ногу. Попробовала снова, уже медленнее, и от боли в лодыжке всхлипнула.

Услышав это, мужчина, чей силуэт подсвечивался сзади фарами, заглянул за край дороги и сказал что-то по-норвежски. Я покачала головой. Руки тряслись.

– Я н-не говорю по-норвежски. – Я старалась сдержать рыдания. – Вы знаете английский?

– Да, знаю, – с сильным акцентом ответил мужчина. – Дайте руку. Я вас вытащу.

Без посторонней помощи выбраться оттуда я бы не смогла, к тому же если бы он хотел напасть на меня, то скорее сам спрыгнул бы вниз.

Фары слепили, и я прикрыла глаза рукой. Я видела лишь темный силуэт и копну светлых волос под головным убором. По крайней мере, это точно не Ричард.

– Дайте руку, – повторил мужчина, слегка нетерпеливо. – Вы не ранены?

– Н-нет. В смысле, лодыжка болит, но вряд ли это перелом.

– Поставьте ногу сюда, – показал он на камень сантиметрах в тридцати от дна канавы, – и я вас вытащу.

Я кивнула и с мыслью о том, что я, возможно, поступаю очень глупо, поставила целую ногу на камень и протянула правую руку вверх.

Мужчина с невероятной силой схватил меня за запястье и, пыхтя от усилия, потянул, уперевшись в камень у края дороги. Я вскрикнула, когда перенесла вес на подвернутую щиколотку, но еще один болезненный рывок, и я выбралась из канавы на обочину.

– Что вы здесь делаете? – спросил мужчина. Я не видела его лица, но голос звучал обеспокоенно. – Вы заблудились? Попали в аварию? Дорога ведет прямо в горы, туристам здесь не место.

Раздумывая над ответом, я заметила две вещи.

Во-первых, в свете фар я увидела очертания кобуры у него на поясе. И во-вторых, машина была полицейской. Я застыла на месте, не зная, что сказать, как вдруг в тишине раздался треск рации.

– Я…

Полицейский подошел ближе, стараясь меня разглядеть, и нахмурился.

– Как вас зовут, мисс?

– Я…

Снова затрещала рация, и мужчина поднял палец:

– Минутку.

Он потянулся к поясу, и я увидела, что в кобуре не пистолет, а полицейская рация, рядом с которой крепились наручники. Полицейский быстро ответил, затем сел на водительское сиденье и продолжил разговор по рации в машине.

– Ja. – Последовал обмен непонятными мне фразами. Он посмотрел на меня сквозь лобовое стекло, вид у него был озадаченный. – Ja, det er riktig.[12] Лора Блэклок.

Все словно замедлилось, и я поняла: либо сейчас, либо никогда. Возможно, я совершу ошибку. Но если я не побегу, то вряд ли узнаю, была ли я права.

Полицейский вернул на место рацию и потянулся к бардачку.

Зная, как будет больно, я собралась с духом и побежала – не дальше по дороге, а вниз, по пересеченной местности, по крутому, головокружительному склону фьорда.

Когда я поняла, что не могу идти дальше, уже рассвело. Истощенные до предела мышцы перестали слушаться. Я уже не шла, а шаталась, как пьяная.

Надо остановиться. Если не остановлюсь, то упаду прямо посреди норвежского захолустья, и мое тело никогда не найдут.

Я давно ушла от дороги, давно не видела никаких домов. Ни телефона. Ни денег. Я даже не знала, который час; похоже, близился рассвет.

Из пересохшего горла едва не вырвался всхлип, и вдруг среди редких деревьев мелькнуло какое-то строение, вытянутое и низкое. Не жилой дом, а скорее конюшня.

В ногах появились силы, и я поплелась туда по едва заметной тропинке и зашла в ворота в проволочном заборе. Действительно конюшня, хотя не стоило бы называть таким напыщенным словом лачужку с шаткими деревянными стенами и рифленой металлической крышей.

Две лохматые лошадки с любопытством посмотрели в мою сторону, когда я прошла мимо, а затем одна из них продолжила пить из корыта с водой, при виде которой сердце едва не выпрыгнуло из груди. В ее поверхности отражались золотисто-розовые лучи рассвета.

Нетвердой походкой я направилась к корыту, упала на колени в низкую траву перед ним и, набирая воду ладонями, стала пить большими глотками. Дождевая вода с привкусом грязи и ржавчины казалась мне удивительно вкусной.

Напившись, я встала и осмотрелась. Дверь в амбар была закрыта, но не заперта на замок. Я распахнула ее, осторожно зашла внутрь и закрыла за собой дверь.

Амбар был полон сена, бочек с какими-то припасами, на стене на гвоздях висели попоны. Опьяненная усталостью, я медленно сняла попону и положила ее на самый толстый тюк сена, даже не думая о крысах, блохах или сообщниках Ричарда. Здесь они меня точно не найдут; впрочем, мне уже было все равно – пусть забирают, только дайте отдохнуть.

Я легла на самодельную кровать и накрылась второй попоной.

И уснула.

– Hallo?

Голос прозвучал мучительно громко, и я открыла глаза навстречу ослепительному свету. На меня смотрел пожилой мужчина с густой белой бородой, похожий на Капитана Игло из рекламы замороженных продуктов. В его взгляде смешались удивление и беспокойство.

Сердце бешено застучало. Поморгав, я отползла назад, попыталась встать и вскрикнула от боли в лодыжке. Старичок взял меня за руку, сказал что-то по-норвежски, а я машинально вывернулась из его хватки. Тогда он присел на четвереньки, и некоторое время мы просто смотрели друг на друга: он разглядывал мои ссадины и порезы, я изучала его морщинистое лицо и собаку, которая ходила кругами сзади.

– Kom,[13] – наконец сказал он, с трудом выпрямляясь и с настороженным спокойствием подавая мне руку, словно я была не человеком, а раненым зверем, который любое движение может счесть за угрозу.

Собака залилась лаем, и мужчина крикнул какое-то слово, которое явно значило «замолчи!».

– Кто… – Я облизала засохшие губы и попробовала еще раз: – Кто вы такой? Где я?

– Конрад Хорст, – ответил он, показывая на себя.

Затем он достал бумажник и нашел в нем фотографию румяной пожилой женщины с собранными в пучок седыми волосами, которая прижимала к себе двух светловолосых малышей.

– Min kone[14], – отчетливо проговорил старичок и, показав на детей, добавил что-то вроде «Отщень милые».

Затем он показал на жутко древний «Вольво» снаружи у амбара.

– Bilen min, – сказал он и снова повторил: – Kom[15].