Ночные твари - Виктор Метос

– Таково мое решение. Вернитесь на свое место.

Стараясь не показать свою реакцию, Ярдли вернулась за кафедру.

– Следователь Гаррет, вы лично обнаружили улики по данному делу, правильно?

– Действуя в соответствии с ордером на обыск гаража Майкла Закари, первичный осмотр провели я и специальный агент Болдуин. Я обнаружил эти предметы под стулом в помещении, примыкающем к гаражу.

Пока он говорил, Ярдли представила фотографии: стул, картины, коробка, в которой лежали улики.

– Когда вы и агент Болдуин арестовывали обвиняемого, какой была его реакция?

– Он вел себя воинственно. Спорил с нами, а в какой-то момент попытался оттолкнуть меня и проскользнуть мимо, и мне пришлось прижать его к стене и надеть на руки наручники. Затем мы отвезли его в ближайший полицейский участок для допроса, однако он отказался отвечать. Сильно нервничал, ерзал, постоянно озирался. Непрерывно стучал ногой по полу. Агент Болдуин обменялся с ним несколькими фразами, о чем, полагаю, он сам расскажет. Этот допрос явился моим последним участием в деле.

– Благодарю вас, следователь Гаррет, у меня всё.

Астер встал и оперся о кафедру. Какое-то время он молча смотрел на Гаррета, затем сказал:

– Вы сказали, что мой клиент нервничал, так?

– Да, он очень нервничал.

– До этого дела вы когда-либо встречались с ним?

– Нет, не встречался.

– Может, разговаривали с ним по телефону?

– Нет.

– Смотрели видеозапись с его участием?

– Нет, не смотрел.

– Значит, вы не смогли бы сказать, в какой степени возбуждения находится доктор Закари в тот или иной момент времени, правильно?

– Не понимаю, что вы имеете в виду.

– Он мог вести себя в тот момент совершенно естественно, но вы бы этого не поняли, разве не так?

– Ну, я могу определить, когда человек нервничает. Мы обучены распознавать внешние признаки обмана, и нервозность является одним из них.

– Разные люди различаются по степени возбуждения и нервозности, правильно?

Гаррет подумал немного.

– Да, различаются.

– И, опять же, вы не знаете, какая степень возбуждения является для доктора Закари нормальной, ведь так?

– Наверное.

– То есть вы не можете знать, была ли в тот момент его нервозность выше обыкновенной, правильно?

Гаррет оглянулся на Ярдли.

– Наверное, но…

– Спасибо, следователь Гаррет. Я был бы признателен, если б вы отвечали на мои вопросы прямо, не пытаясь увиливать.

– Я не…

– Вы сказали, что доктор Закари вел себя воинственно, правильно?

Гаррет снова оглянулся на Ярдли, словно ожидая, что та прикажет Астеру не перебивать его.

– Да.

– Вы только что арестовали его по обвинению в убийстве и похищении, так?

– Да, арестовал.

– Вас самого когда-либо арестовывали за убийство?

– Разумеется, нет!

– Вы согласны, что это сильная психологическая травма?

– Не знаю.

– Опять же, следователь Гаррет, пожалуйста, не пытайтесь увиливать. Явится ли арест за убийство психологической травмой? Шоком?

Гаррет оглянулся на присяжных. Ярдли подумала, что с его стороны будет глупостью это отрицать. Он может потерять доверие. Гаррет колебался слишком долго, поэтому она встала.

– Возражение, ваша честь. Это не имеет отношения к рассматриваемому делу.

– Отклоняется.

– Так как, следователь Гаррет? – продолжал Астер. – Это психологическая травма? Человека выдергивают с работы, полиция все переворачивает у него дома, после чего его арестовывают по подозрению в убийстве, что в штате Невада карается смертью. Психологическая травма – да или нет?

Гаррет снова оглянулся на присяжных.

– Да, это психологическая травма.

– В момент стресса люди возбуждены и нервничают, так?

– Полагаю.

– А если за убийство арестовывают невиновного человека, что еще большая психологическая травма, можно ли ожидать от него, чтобы он вел себя спокойно и уравновешенно, как вы думаете?

– Я не знаю.

– Если невиновного человека арестовывают за убийство, которое он не совершал, можно ожидать, что он будет нервничать, так? Даже сильно нервничать?

– Не могу знать. Как я уже говорил, меня никогда не арестовывали за убийство.

– Так… Что ж, к этому мы еще вернемся.

Внимательно посмотрев на Астера, Ярдли повернулась к Гаррету. Адвокат умышленно пытался вывести следователя из себя, однако замечание насчет убийства заставило ее задуматься. Прокуроры редко проверяют прошлое сотрудников правоохранительных органов, которых вызывают в качестве свидетелей, однако Ярдли на всякий случай навела справки о Гаррете и выяснила, что он чист.

– Теперь давайте поговорим об уликах, которые вы обнаружили под стулом. Это ведь вы их обнаружили, да?

– Совершенно верно.

– И вы обыскивали гараж вместе с агентом Болдуином и, если не ошибаюсь, еще тремя полицейскими, правильно?

– Совершенно верно.

– Но это именно вы сорвали скотч и вытащили коробку из-под стула?

– Я.

– И показали ее агенту Болдуину?

– Да, показал.

– До того как вы ее нашли, агент Болдуин и остальные полицейские не знали о ней, так?

– Совершенно верно.

– Они увидели ее только тогда, когда она оказалась у вас в руках?

– Совершенно верно. Я первый ее увидел.

– Следователь Гаррет, вам приходилось подбрасывать улики?

– Разумеется, нет. Абсолютно глупый вопрос!

– Следователь Гаррет, – вмешался Уэстон, – предоставьте решать это мне.

– Извините, ваша честь. Понимаете… иногда эти защитники просто бесят; они нападают на порядочных полицейских, чтобы вытащить своих проходимцев-клиентов.

– Значит, вы никогда не подбрасывали улики? – не обращая на него внимания, сказал Астер.

– Нет, никогда.

– Вы когда-нибудь ударяли кого-то ножом?

Ярдли едва не рассмеялась вслух, поражаясь нелепости этого вопроса. Иногда защитники, чтобы произвести впечатление на присяжных, задают глупые вопросы вроде: «Вы когда-нибудь употребляли героин?» Возможно, у адвоката нет никаких оснований полагать, что полицейский когда-либо употреблял героин, но присяжные начинают гадать, почему он об этом спросил.