Последняя гостья - Меган Миранда

Лус взглянула на закрытую дверь и прокашлялась. Я упускала ее теперь, когда у нее появилось время подумать. Осознать, что я разыскала ее и провела за рулем полдня, только чтобы появиться здесь перед ней.

— Когда ты в последний раз говорила с Паркером? — спросила я.

Этим вопросом удалось завладеть ее вниманием: она чуть шире открыла глаза, у нее слегка перехватило дыхание. Почти так, будто она испугалась.

— Мы почти не общались с тех пор, как расстались.

— Когда это было?

Она склонила голову набок.

— В прошлом сентябре. Строго говоря, той самой ночью. Когда состоялась вечеринка.

— Что? — Я вновь увидела ее, как наяву, вылетающей из двери верхней спальни. С диким взглядом. Неужели тогда он ее и отшил? Или это она — его?

— Той ночью мы поссорились, но это была просто последняя капля. Та самая, которая развязывает язык, понимаешь?

Я слышала их, находясь в ванной. Удар об стену. Я понизила голос:

— Он тебя ударил?

— Паркер? Нет. Ничего подобного… Он открыл дверь, чтобы уйти, а я с грохотом захлопнула ее. — Она покачала головой. — Мне просто хотелось в кои-то веки узнать правду. Так осточертело вранье.

— Но я же видела тебя. На панихиде.

Видела, как она стояла рядом с Паркером и следила за мной. Он наклонился, зашептал ей на ухо, и она вздрогнула, отвернулась…

— Да, это он попросил — ну, сказал, что нехорошо это будет выглядеть, если мы расстанемся в ночь смерти его сестры. — Она закатила глаза. — Представляешь? Даже тогда их заботило, как это будет выглядеть. Мы согласились поддерживать видимость до похорон, пока все не закончится и я не приступлю к работе, — она обвела рукой комнату. — В сущности, мы просто… отдалились. Нам больше было нечего сказать друг другу. С тех пор я прилагала все старания, чтобы не пересекаться с Ломанами. И пока что мне это удавалось.

— А я думала, ты… ну, ты же им вроде бы нравилась. И они тебе как будто тоже.

Она рассмеялась, удивив меня.

— Еще бы. У них была масса всяких «вроде бы» и «как будто». — Глядя на меня, она покусала себя за щеку изнутри. Этой нервной привычки я за ней раньше никогда не замечала. — Ты в шахматы когда-нибудь играла?

Мой отец играл, но его шахматы куда-то затерялись при первом переезде, и потом, играть я все равно не умела.

— Думаешь, они ведут игру? — спросила я.

Она провела ладонью по голове и вниз по конскому хвосту.

— Я думаю, они и есть игра, Эйвери. Шахматные слоны и кони. Короли и ферзи. Пешки.

Я потеряла нить, не уловила сути метафоры.

— Тебе кажется, что ты была пешкой?

А может, она имела в виду меня.

Она сжала губы и не ответила.

— Ради короля они пожертвуют чем угодно.

Мне вспомнилось, чему учил меня Грант, — что ради победы надо быть готовым рискнуть. Быть готовым с чем-нибудь расстаться. И приготовиться проиграть.

— Насквозь гнилая семейка, — продолжала она, понизив голос почти до шепота. — Терпеть друг друга не могут.

— Да нет же… — без особой убежденности возразила я, думая: они смыкают ряды. Когда что-то не ладится, они покрывают своих. Готовят Паркера к передаче компании. Двигают карьеру Сэди. Направляют их в жизни. Но вместе с тем я своими глазами видела враждебность в отношениях между Сэди и Паркером. Лус не могла не заметить ее. Я думала, может, она проистекает из ревности, из родительских ожиданий, типичного для братьев и сестер соперничества, но могла и ошибаться.

— Все это липа, — продолжала она. — Представляю, на что они пошли, лишь бы убедить тебя, — все они до единого. Все фальшивка. Ничего настоящего.

Но именно Лус указала на меня. Так говорил мне детектив Коллинз.

— Ты сказала полиции, что я была помешана на Сэди.

Она сделала глубокий вдох.

— Тот детектив… он что-то вынюхивал. И мне не хотелось, чтобы он нашел это что-то во мне. Он расспрашивал про каждый мой шаг. Где я была — прямо посекундно. Было так трудно вспоминать каждую деталь. Что я делала, что видела… — Она закрыла глаза, и я увидела, как двигаются глазные яблоки под опущенными веками. — А что я должна была подумать? Когда я приехала туда прошлым летом, ты явно не обрадовалась мне. Так что я ему, в сущности, не соврала.

— Просто я даже не знала, что ты приедешь, — объяснила я. — Никто меня не предупредил.

Она повертела в руках свой стакан с кофе, отпила длинный глоток и бросила стакан с остатками в мусорную корзину возле стола.

— Поначалу я думала, ты нацелилась на Паркера. Но потом увидела, как ты общаешься с Сэди. Не знаю, что вышло между вами тем летом, но да, я сказала полиции. Для меня тот вечер был сплошным унижением, мне осточертело вспоминать его. Да еще Сэди… Господи. Мне хотелось только одного — вырваться оттуда, — договаривая, она невольно передернулась.

— Хочешь сказать, у них были причины сделать упор на тебя?

Ее губы сжались в тонкую линию.

— Нет, не на меня.

Значит, на Паркера. Она имела в виду Паркера. Причастность Паркера затянула бы в эту трясину и ее. Так можно не просто перенести кого-нибудь в другой мир, но и утащить на дно. Этот урок мы обе усвоили благодаря Ломанам.

Лус надела белый халат. Приколола бейджик с именем. Я задумалась о том, как мы одеваемся, чтобы преподнести себя окружающим. Как влезаем в чужое обличье, чужую кожу. Как меняем внешний вид, чтобы о чем-либо заявить друг другу. Так и Лус теперь: «Я — тот человек, который тебе поможет». Или: «Мое место здесь».

Она снова взглянула на часы.

— Так ты за этим пришла? Этого достаточно?

— Сэди убили. Ту записку написала не она.

Долгое время она смотрела на меня, ее руки замерли на бейджике с именем. Наконец она провела ладонями по белому халату. Понизила голос:

— Хочешь узнать, нет ли у меня подозрений насчет кого-нибудь из остальных?

А как же иначе? Зачем еще я тащилась в такую даль?

— Ты лучше меня знаешь, что было между ними. — Я прокашлялась. — Ты видела там их всех.

А я находилась вплотную к ним, и моему взгляду недоставало четкости. Кроме того, как она сказала мне в день нашей первой встречи, она дольше знакома с ними.

— Видела.

— По-моему, Сэди хотелось сбежать оттуда. Кажется, она что-то разузнала про свою семью.

Я отвела глаза, опуская упоминания о своей роли — о том, что она разузнала кое-что не только про свою семью, но и про мою. Про воровство, выплаты — как все это связано и как я к этому причастна.

— Насчет ее желания сбежать не знаю, — ответила Лус. — Мне кажется, она просто хотела такого же внимания, какое доставалось Паркеру. Знаешь, ведь Паркер нуждался во внимании всех, кто его окружал. В преклонении перед Паркером Ломаном. — Она закатила глаза. — А Сэди его никогда не удостаивалась.