Кровавый след - Деон Мейер

— Все мое тело тоскует по твоим исцеляющим рукам.

— Все-все тело?

— С головы до ног.

— К сожалению, исцеляющие руки доктора Эммы на этой неделе доступны только в Кейптауне. По специальной цене для мальчиков из Кару.

— Сначала мальчику из Кару придется слетать в Зимбабве.

— Леммер! — Внезапно она посерьезнела. — Будь осторожен!

— Буду.

Я почти не погрешил против истины.

— Его зовут Юлиус Нхлаканипо Шабангу, — сказала по телефону Жанетт Лау. — Кличка у него Инкунзи, что на языке зулу означает «бык». Он родился и вырос в Эсикавини, в тауншипе рядом с Эмпангени в провинции Квазулу-Наталь, но сейчас живет в Сандтоне. Очень богат, разведен, любит развлекаться с девочками из Йоханнесбурга, а список судимостей у него длиннющий, как ноги Йолене…

— Интересное сравнение, — заметил я. Йолене Фрейлинк была деловитой и сексуальной секретаршей «Бронежилета».

— Леммер, ты понимаешь, о чем я! Слушай меня внимательно. Юлиус — не из тех, с кем можно безнаказанно шутить. Он настоящий «крестный отец». Его банда грабит инкассаторов и другие машины, которые перевозят деньги и ценности. Часто работают совместно с преступным синдикатом из Мозамбика. По данным полиции, на счету его банды сорок процентов вооруженных грабежей в провинции Гаутенг. И у него есть связи в политических кругах.

— Зачем такому мараться с грузовиком по перевозке животных в Лимпопо?

— Да, интересный вопрос.

— На который я хочу найти ответ.

— Ты, мать твою, совсем спятил!

— Поэтому-то ты и считаешь меня неотразимым.

— Ха! — тявкнула Жанетт Лау и добавила: — Ты, главное, разыщи Флеа ван Ярсвелд и отбери у нее свой пистолет. Остальное мы с Дидериком Брандом не оплатим.

— Жанетт, только на всякий случай… — вставил я новое любимое выражение. — Если мне вдруг захочется поговорить по душам с Юлиусом-Быком, где мне его найти? — Я знал, что она выяснила о нем все, что только можно. У нее огромные связи.

— Сначала найди Флеа.

— Ладно тебе, Жанетт…

— Господи, Леммер!

Я терпеливо ждал.

— В «Бычьем ручье». Это ресторан в Сандтоне, рядом с отелем «Балалайка». Специализируется на стейках. Он вечно там ошивается и любит хвастать, что ресторан назвали в его честь.

Я понял, что придется еще раз звонить Лоттеру. Теперь в полетный план придется включить и Йоханнесбург.

Когда я вернулся с вечерней пробежки, то увидел на мобильнике эсэмэску от Лоттера: «Погода в норме, жду разрешения из Зимбабве. Заберу вас в 9.30».

Я снова попробовал дозвониться до Эрлихмана. В трубке послышались долгие гудки.

— Базовый лагерь, — ответил мужской голос.

— Эрлихман?

На том конце не спешили с ответом.

— Да?

— Моя фамилия Леммер. Я помогал Дидерику Бранду перевозить носорогов.

Снова молчание; неужели он не понимает, что звонок обойдется мне в целое состояние?

— Здесь небезопасно говорить.

Родезийский акцент — напевный, медленный, терпеливый.

— Мне нужно побеседовать с вами на месте.

— Зачем?

Затем, что я хотел взглянуть ему в глаза, понять, врет ли он.

— Дидерик вам не сказал?

— Чего не сказал? — осторожно спросил Эрлихман.

— О… нашем грузе. О чудесном исцелении.

— Не понял…

— Дидерик звонил вам утром?

— Да.

— Что он вам сказал?

Эрлихман так долго молчал, что я уж подумал, связь прервалась. Наконец он ответил:

— Извините, я вас не знаю.

— Позвоните Дидерику. Он подтвердит, что я ехал в кабине грузовика. По его словам, утром вы сообщили ему о состоянии здоровья… груза.

Он задумался.

— Он спросил, было ли у них кожное заболевание, когда я видел их в последний раз. Я ответил, что не было.

— И больше ничего?

— Ничего.

— Я прилетаю завтра утром. Мне нужно с вами поговорить.

— Вы летите в Хараре?

— Туда, где вы находитесь. У вас есть взлетно-посадочная полоса?

Снова долгая пауза.

— Надеюсь, что у вас очень хороший пилот.

Хотя основные приемы можно освоить за короткий срок, более сложные виды тропления иногда приходится осваивать в течение многих лет. Более того, интуиция и способности бывают лишь врожденными, поэтому стать опытными следопытами способны немногие.

Настольная книга следопыта

Я смотрел по первому каналу сериал «Седьмая улица». Потом аппетитные ароматы выманили меня на кухню. Я увидел на кухонном столе записку от Агаты:

«Дорогой мистер Леммер!

Я приготовила ваше любимое кушанье — оно придаст вам сил. Драки я не люблю, но спасибо, что вступились за честь мисс Эммы.

Искренне ваша

Агата Лефлер».

Недавно пухлой коротышке Агате исполнилось шестьдесят пять; она вырастила пятерых детей, а со мной обращалась, как со своим шестым ребенком. Вольно и по-королевски обращалась с местоимением «мы», когда бранила или, наоборот, хвалила меня. «Мы должны класть грязное белье в корзину, мы слишком много тратим на одежду, вы только взгляните, как мы все разбросали». Утром в понедельник: «Мы не должны разбрасывать чашки и стаканы по всему дому». Всякий раз, когда я возвращался домой после очередного задания, она придирчиво осматривала меня с ног до головы: «Ах, ах, как мы похудели! Завтра поедим мяса. Мисс Эмме нравятся сильные мужчины, мы это понимаем».

А если предстоял серьезный разговор, она оставляла на столе записку, которая начиналась официально, с обращения «мистер Леммер».

Я открыл дверцу духовки. Каре ягненка, приготовленное на медленном огне, хрустящее снаружи, а внутри нежное, как масло. Вкус… неописуемый. Значит, в холодильнике есть салат, потому что «мы должны питаться сбалансированно». Правда, сама Агата, по-моему, за всю жизнь и листика салата не съела. Сегодня она приготовила салат из молодой свеклы, круглой, как бильярдные шары, и сыра фета. Я сервировал себе ужин, открыл бутылку красного виноградного сока, к которому меня приучила Эмма. Я по-настоящему подсел на сок «Бирдфилд» и теперь заказал целый ящик в Клавере.

Прихватив тарелку, стакан и бутылку, я вышел на заднюю веранду.

«Спасибо, что вступились за честь мисс Эммы».

Агата сразу ухватила суть. Она-то понимала, что невозможно жить без чести. Она прекрасно понимала, что такое бедность и унижение, она не понаслышке знала, как тяжело остаться человеком, сохранить свое достоинство. Она понимала, чего это стоит.