Алые песнопения - Клайв Баркер

– Кто-нибудь видит Иглоголового? – спросил Гарри.

– Так его зовут? – переспросила Лана. – Иглоголовый?

– У него много погонял, но это он ненавидит больше всего.

– Легко понять, – хихикнул Дейл. – Прозвище не очень лестное. И раз уж на то пошло, не очень точное.

– Он что, большая шишка в Аду? – спросил Кез.

– Не знаю, – сказал Гарри. – Но уверен, что сам он в этом не сомневается. Я просто хочу забрать Норму и убраться отсюда на хрен.

– В теории план-то хорош, но вот его воплощение может оказаться проблематичным.

Кез указал на дверь, через которую они явились. Точнее, на место, где она была – портал исчез.

– Уверен, мы найдем выход, – сказал Гарри. – Попасть сюда было легко. Нам всем нужно…

– Отвянь, гнида паршивая! – перебил его визг Ланы.

Понять, отчего она завопила, было легко: Дейл вытирал кровь с позаимствованного у Кеза ножа – он без предупреждения резанул Лану по ладони. Рана выглядела скверно. Лицо у Ланы посерело и покрылось испариной, и если бы Кез её не подхватил, она бы тут же свалилась без чувств. Кез попросил её поднять руку, чтобы кровь отхлынула от пореза. Алая жидкость потекла вниз и промочила Лане её белую блузку.

– Какого хера?! – рыкнула она. – Тебе кранты!

Кез едва удержал её. Дейл сверкнул озорной улыбкой. Гарри стал между ними живым щитом, повернулся к Дейлу и сомкнул пальцы на рукояти ножа.

– Дейл, не потрудишься ли объяснить, на хуя ты ей руку порезал? – спросил Гарри.

– Да он ёбнутый! Не ясно, что ли? – прошипела Лана.

– Мне страшно жаль. Правда. Но я должен был это сделать. Так мне сказали сны. Я узнал момент из грёз, и меня унесло.

– Гарольд, кажется, у твоего товарища и правда с головой непорядок, – сказал Кез.

– Меня сейчас вырвет, – простонала Лана.

– А вот и нет, – ответил ей Кез. – Не смотри на руку. Смотри на меня.

Он снял с себя потёртую кожаную куртку, стащил через голову черную футболку и разорвал её на бинты.

– Сейчас я всё замотаю, – сказал он Лане. – С тобой всё будет в порядке.

– Вот, блять, параша. Я ведь этой рукой… ну… ты понял.

Кез улыбнулся, пытаясь забинтовать рану потуже и остановить кровь. Тем временем Гарри внимательно следил за Дейлом – тот всё пытался оправдаться, но его никто не слушал.

Д'Амур сконцентрировался на Дейле, но все его татуировки молчали. С другой стороны, Гарри понимал, что находился в самом сердце легендарного, но вовсе не героического края, в котором злодеи якобы искупают кармическую вину, и, как следствие, вытатуированные на его теле знаки вели себя непредсказуемо. Гарри решил положиться на старую добрую интуицию и отвёл Дейла в сторону.

– Ты на испытательном сроке, – сказал он. – Пойдешь впереди. Выкинешь ещё хоть один фокус – отдам тебя Лане на растерзание.

– А зачем ждать? – поинтересовалась Лана.

– Вот увидишь, – кивнул Дейл. – Сны никогда не ошибались. Гарри, тебя-то я нашел, разве нет?

На несколько секунд воцарилось молчание. По крайней мере, между теми из присутствовавших, у кого было всего по две ноги – сновавшие среди гнилых фруктов тараканы по-прежнему пели свою суетливую, шелестящую песнь.

– Давай-ка расставим приоритеты, – сказал, наконец, Гари. – Скажу очевидное: будет нелегко. Нужно как можно быстрей отыскать Норму и свалить из Ада на хуй. При этом надо умудриться не попасть в лапы могущественного демона, который хочет сделать меня своим рабом. Уверен, по дороге мы столкнёмся с мерзейшей, невообразимой хренью, от которой и душа зарубцуется, однако надеюсь, что выберемся живьём.

Все замолчали. Лана прижала забинтованную кисть к груди и хмыкнула:

– Какая зажигательная речь. Мне прям получшело.

Норма сидела в темноте, которая казалась коконом в ещё больше тьме. Если чувство времени её не обманывало, прошло уже много часов, и впервые в жизни она не видела совершенно ничего. Слепота её угнетала. Она молила об исцелении. Она жаждала увидеть хоть что-то, даже демона или его подручного – того самого, у которого несёт изо рта, как у человека с больным желудком. И хотя мир зрячих людей был для неё тайной за семью печатями, она видела то, что им не дано: повсеместных фантомов, их исполненные нуждой и прогорклыми страстями лица; призраков, оставлявших после себя голодный шлейф – он осыпался с них, точно пыльца перезрелых цветов, которые отказывались увядать и рассыпаться на прах.

До теперешнего момента Норма считала эти чудеса более чем достаточной компенсацией. Пока у неё были её призраки, зрячим людям, разгуливавшим по улицам города, она не завидовала. Но вот не стало даже призраков. Норма слышала пыльный шёпот, и она знала, что это верный знак их присутствия, но, сколько бы она их ни звала, как бы ни просила явиться, фантомы игнорировали все её просьбы.

– Ты здесь одна, – сказал киновит.

Норма вздрогнула. Она не услышала, как он вошёл. От этого ей стало не по себе. Обычно она нутром чуяла чьё-то присутствие. Но демон вёл себя тихо. Слишком тихо. А ещё он вонял. Господи всемогущий, как же он смердел! Помимо прочих подарков, слепота наградила Норму чувствительностью к тончайшим нюансам запахов, и от киновита разило так, что нос выкручивало. Несомненно, это существо было демоном и якшалось с себе подобными – от него разило запахом, включавшим в себя всю палитру их миазмов. Среди них чувствовалась и кровь, покрывавшая инструменты пыток и насквозь пропитавшая мясницкий фартук твари.

Но сильнейшее из зловоний было ещё и самым старым – то был аромат преступлений демона. Норма чуяла и другие запахи. Какие-то она узнавала (ладан, книги, пот), но с названиями для большинства она не находилась.

Киновит к ней почти не обращался и заговаривал только затем, чтобы напомнить, какой он эксперт по части страданий, и как она в этом непосредственно убедится, если хоть чем-то его побеспокоит. Он обещал ей бесславную смерть, лишь когда окончательно истощит её разум и нервные окончания – «тогда, и только тогда», твердил он. Как будто она и так об этом не знала.

Так что она сидела и не шевелилась.

Норма сидела в своём чёрном коконе и изо всех сил старалась оттеснить ужасы и вспомнить что-то приятное: лицо счастливого призрака, который только узнал, где найти своих близких; счастливые часы, которые она провела с Гарри за бутылкой бренди, хохоча над какой-то безумной историей из их общего арсенала. Но почему-то эти воспоминания не приносили её никакого удовольствия. В желудке образовался тяжелый камень, и он не позволял ей улететь в прошлое.

Поэтому Норма даже обрадовалась, что демон, наконец, снизошел почтить её своим присутствием, и простила ему даже смрад, безжалостно набросившийся на органы её чувств. По крайней мере, это помогло ей развеять скуку.