Гамбит пиковой дамы - Георгий Ланской

Долгие дни там, во Франции, я ждала, когда появится мой спаситель, один из телохранителей Захарова, Сергей. Он остался прикрывать мой уход, и больше я его не видела. Он ни разу не вышел на связь. Я была почти уверена, что он погиб, корила себя за трусость, но ни единого раза не попыталась его разыскать.

И сейчас, когда я меньше всего ожидала, прошлое в лице лысого мужчины с беспощадными глазами убийцы настигло меня.

– Какая встреча! – радостно воскликнул Змей и раскинул объятия. – Алиса Геннадьевна! Сколько лет, сколько зим!

Сделав шаг вперед, он прижал меня к себе с такой силой, что я пискнула от боли в ребрах. Не обратив на это ни малейшего внимания, он прошептал мне на ухо:

– Ну, здравствуй, детка.

– Вы знакомы? – удивленно спросил Андрей.

– О да, – ухмыльнулся Змей, наконец-то разомкнув объятия, пахнущие дорогим одеколоном, мужским потом и…опасностью. – Когда-то мы были очень дружны с покойным мужем Алисы. Где же ты пропадала все это время? Мы тебя обыскались.

– Не сомневаюсь, – буркнула я срывающимся голосом.

– Ну да, ну да… Андрюх, ты не возражаешь, если я ее у тебя ненадолго украду? В конце концов, мы старые друзья, давно не виделись и все такое…

– Пожалуйста, – осторожно улыбнулся Андрей, но по его слегка сдвинутым бровям было видно – он почуял неладное. Однако Змею на это было наплевать. Растолкав танцующих людей, он уволок меня подальше от толпы в уголок, где мы, топчась на месте, попытались изобразить танец. Я бы с удовольствием удрала с вечеринки со всех ног, но Змей держал меня крепко, смотрел с недобрым прищуром и уж точно не дал мне шанса уйти.

– Вот уж кого не ожидал здесь увидеть, – усмехнулся он. Грохот динамиков почти заглушал его слова. Я решила не отвечать.

– Чего молчишь?

– Что ты хочешь услышать?

Теперь не ответил он. Повертев головой в разные стороны, он потащил меня в глубь зимнего сада, где у большого, во всю стену, окна стояли крохотный столик и два кресла, которые только что освободились. Обрамляющие этот уголок кадки с растениями, образовавшими настоящие джунгли, позволили надеяться на спокойный разговор.

Змей толкнул меня в кресло силой. Я стиснула зубы и зло посмотрела на него.

– Ну, как поживаешь? – негромко спросил он.

– Тебе что за дело? – невежливо спросила я, решив не церемониться.

– Ну, милая, мне до тебя очень даже большое дело. Ты моего босса обокрала на пять лямов баксов. А он таких вещей не любит.

– Я вам еще тогда сказала: не брала я никаких денег.

– Не звезди. Ты свалила из города, причем, надо отдать тебе должное, очень ловко, потому как следов мы так и не нашли. И сейчас ты будешь мне втирать, что где-то жила два с половиной года вообще без бабла?

Змей откинулся на спинку креслица и закурил. Я промолчала, глядя сквозь стекло в черное, оскалившееся тучами небо. Оказался бы Змей сейчас подальше от этого дома, лучше всего на Луне, там, где небо всегда черно, как его мысли…

– Ты будешь говорить?

– О чем? О мифических миллионах? Нет, не буду.

– Что так?

– Потому что мне нечего сказать. Вы сами придумали сказку, сами в нее поверили, а меня сделали крайней. Я у Захарова ничего не брала и отдавать что-либо точно не собираюсь.

Змей смерил меня холодным взглядом и картинно выпустил прямо в лицо облачко дыма. Я поморщилась и отвернулась.

– Значит, ни словечка не проронишь? – огорчился он.

– Я предпочла бы спросить, – помявшись, сказала я, припомнив нашу последнюю встречу. Перед глазами всплыла картина: труп на полу, Захаров, вертящий в руках пешку из малахита, насторожившийся Змей, я, растрепанная, напуганная, с кучей долларов в саквояже, и Сергей, мой любовник, с пистолетом в руке прикрывающий мое бегство.

– Спрашивай, – небрежно позволил Змей.

– Как там твой начальник?

– Жив-здоров, передает тебе привет. Всё?

– Нет. А… Сергей?

Змей оскалился, обнажив ровные зубы, явно искусственного происхождения.

– Соскучилась по любовничку? Молодец. Чего ж раньше не приехала?

– Так что с ним? – настаивала я.

Змей молчал и лишь улыбался, как гиена. Тупая застарелая боль кольнула сердце, и я в который раз почувствовала себя предательницей. Память, чрезмерно услужливая в своем паскудстве, тасовала воспоминания, мелькавшие ярким веером. Я вспомнила погибшую подругу, убитую Агату, умершего в больнице мужа, Сергея, рискнувшего жизнью из-за меня, бесконечную череду понедельников в римском кафе, куда я ездила на встречи с ним и куда он так и не приехал. А потом я посмотрела на довольную физиономию Змея, и в моей душе взорвалась ярость, темная, как волна цунами, сметающая все живое.

– О, как глазищи-то засверкали, – фыркнул Змей. – Ты вилочку-то положи, а то, не ровен час, мне в глаз метнешь. А я мальчик пуганый.

– Бабы испугался? – зло усмехнулась я.

– Есть маленько. Ты у нас девушка с талантами. В прошлый раз мужичка как завалила, помнишь? Так что я тебе колюще-режущие предметы не доверю.

Я демонстративно положила вилку на стол. Змей осклабился.

– Вот, мне стало намного легче. Теперь поговорим о делах. Где бабки держишь, цыпа? Мне пять лямов ой как не помешают. Ты поделись, и я, может быть, тебя отпущу.

Я открыла рот для достойного ответа, но ничего не успела сказать, увидев приближающуюся к нам Тамару, вынырнувшую из зарослей монстер.

– Воркуете? – весело спросила она. – Пропустите все самое веселое. Через пять минут начнется фейерверк.

Она хотела вернуться к гостям, но я вскочила и вцепилась в ее руку.

– О, я бы не хотела это пропустить… Кстати, не могу понять, из чего сделано ваше платье.

– Это зеленые гвоздики, – рассмеялась Тамара. – Цветы.

– Живые?

– Живые, конечно. Потрогайте. Безумно дорогая вещь, очень красивая, но невероятно непрактичная. Платье на выброс. Первые три часа я боялась в нем сидеть, но теперь бояться уже глупо. Пойдемте, сейчас начнется фейерверк…

Мы шли к выходу, воркуя, как лучшие подруги. Змей с непроницаемым выражением лица шел следом, а потом куда-то пропал. Я схватила шубу и вышла на улицу, где уже пьяно галдели остальные гости. Чей-то голос из динамиков настойчиво предлагал всем полюбоваться зрелищем, а также приготовить бокалы с шампанским, потому что Новый год наступит через пять минут.

Во дворе официанты сновали туда-сюда, таская тяжелые подносы. Я взяла бокал и отошла подальше от всех, укрывшись в тени куста-монстра, выпучившего на меня красные глаза-лампочки. Руки ходили ходуном, колени тряслись, но холод был ни при чем. Мне было страшно. Как я понимала маленького мальчика, запертого с безумцем в затерянном отеле!