Гамбит пиковой дамы - Георгий Ланской

– Давай, – согласилась я. – Только шубу возьму, холодно.

Инга вылетела из зимнего сада и пулей пронеслась мимо нас. Из динамиков ударила волна пошловатой попсы, почему-то на смешанном русско-украинском говоре. Я даже не поняла, кто исполняет эту песню: мужчина или женщина. Решив не ломать голову, я направилась к выходу, ловко убежав от своих соседей по столику, уже взявших Лильку в оборот. Начальница выделывала на импровизированном танцполе невероятные эротические па, плохо сочетавшиеся с ее грузной фигурой.

На крыльце толпилось много народу. Переглянувшись, мы с Ильей, не сговариваясь, спустились со ступенек и пошли по расчищенным дорожкам в глубь сада, мимо оскалившихся кустов-монстров. Снег все валил и валил, царапая лицо колким бисером.

– Ты давно танцуешь с Ингой? – спросила я.

Илья покосился на меня, сунул в рот сигарету и прикурил от дешевой зажигалки.

– Не очень, – неохотно сказал он. – А что?

– Ничего. Просто интересуюсь. Она говорила, что до тебя у нее был другой партнер. А с тобой у нее новый тандем.

– Ну да, – невесело усмехнулся Илья. – Представляю, что она там наговорила.

– Да, собственно, ничего…

– Да ладно, – фыркнул он. – Она меня в лицо Буратиной неповоротливым зовет, не стесняясь. А фигли мне делать? Приходится терпеть.

– Почему?

– Ну… по разным причинам. Партнершу вообще не так легко найти, а уж такую, которая оплачивала бы твои костюмы и участие в чемпионатах, – и подавно. Так что мне еще повезло. Я же из простой семьи, не то, что все вы.

– Ну, это ты напрасно, – сказала я. – Я тоже из простой семьи.

– Да ладно?

– Вот тебе и ладно. У меня папа на заводе работал, а мама гардеробщицей была. Правда, муж был богатый, но он давно умер.

– Что ж ты тогда у Левиных делаешь? – удивился Илья. – Или тебя на передержку взяли, как собаку?

– В смысле?

– Ай, да у них периодически бывают такие приступы благотворительности. Подбирают бродяжку какого-нибудь, типа меня, и жизнь его устраивают, а потом носом тыкают: вот, мол, мы тебя на помойке нашли, отмыли, отчистили, а ты нам фигвамы рисуешь.

Илья так похоже изобразил мультяшного кота, что я рассмеялась.

– У меня другая история, – ответила я. – Я жду, когда к Левиным привезут моего пса, а потом исчезну из их жизни навсегда.

– Счастливица, – вздохнул Илья. – А мне придется терпеть их еще очень долго, разве что другую партнершу найду… А ты их Настеньку видела? Это же вообще мрак!

– Да уж, – неопределенно ответила я. Илья хотел что-то сказать, но тут в его кармане заорал мобильный. Илья вынул телефон, глянул на номер и, виновато улыбнувшись, отошел в сторону.

Стоять на одном месте было холодно. Ожидая, пока он закончит разговор, я прохаживалась по дорожке, ведущей к стеклянному домику, скорее всего исполнявшему роль крытого бассейна. Рядом с ним находился сруб бани. Я подошла к нему вплотную, развернулась и уже хотела вернуться обратно, как вдруг услышала приглушенный женский голос:

– Когда?

– А когда ты хочешь? – ответил ей мужчина.

Женщина что-то ответила, но я не разобрала ни слова, только интонации: злые и холодные.

– Ты с ума сошла?

– А почему нет? – прошипела женщина. – Ты мужик или тряпка?

– Тебе-то хорошо, – зло ответил мужчина. – Ты ничем не рискуешь.

– А ты?

Илья закончил говорить по телефону и двинулся ко мне. Я отпрыгнула от стены потревоженным зайцем и быстрым шагом пошла к дому.

– Ты чего? – удивился Илья.

– Замерзла, – неопределенно ответила я.

Когда мы подошли к крыльцу, я обернулась и увидела, как из дверей бани выходит Лев Борисович. Я поторопилась скрыться за спинами курильщиков, а потом и вовсе шмыгнула в дверь, отряхивая с шубы влажный снег. Из любопытства я ненадолго задержалась в холле. Лев Борисович вошел спустя пару минут, потопал ногами и, увидев меня, подошел, делано улыбаясь.

– Алиса! Рад вас видеть. Вы давно тут?

– С наступающим, – улыбнулась я. – Как Настя?

– С ней все в порядке, – ответил он. – Праздники всегда действуют на нее успокивающе, но об этом молчок!

Он прижал палец к губам и сделал испуганные глаза. Настя, вылетев из гостиной, подбежала к нему и повисла на плечах, как обезьянка.

– Ну, что? Как тебе праздник? – спросил Лев Борисович, кружа ее по холлу.

Настя радостно взвизгнула.

– Так хорошо, так замечательно! А когда будет салют?

– Где-то через час. Алиса, вы идете?

– Иду, – кивнула я и направилась к дверям гостиной.

Двери холла отворились, впустив холодный ветер и хоровод снежинок, и внутрь вошла Инга. Она метнула на Льва Борисовича гневный взгляд и, швырнув шубу Марине, побежала на второй этаж. Лев Борисович проводил ее страдальческим взглядом, а у Инги, как мне показалось, глаза были на мокром месте. Лев Борисович заметил мой взгляд и как-то жалко улыбнулся. Я отвернулась и вошла в гостиную.

Андрей стоял рядом с елкой, принимая подарок у высокого, атлетически сложенного мужчины, стоящего ко мне спиной. Лысина гостя сияла нимбом. Я улыбнулась и хотела пройти к своему столику, но Андрей остановил меня.

– Алиса, вы потанцуете со мной?

Я не успела ответить. Гость обернулся. И когда я увидела его лицо с хищным ястребиным профилем, то едва не упала в обморок. Да и он явно не ожидал увидеть меня здесь. Его брови взлетели вверх, глаза округлились, а рот невольно открылся от удивления. Я машинально отступила, горько сожалея, что согласилась прийти на этот вечер. Больше всего мне хотелось оказаться от дома Левиных за тридевять земель и никогда, никогда больше не видеть этого человека. Наша последняя встреча состоялась больше двух лет назад, в доме Агаты, и была она, мягко говоря, малоприятной, потому что тогда он угрожал мне пистолетом.

Передо мной стоял оправившийся от первого удивления, гадко ухмыляющийся телохранитель Тимофея Захарова, бывшего партнера моего мужа. Я не знала его имени, но хорошо помнила прозвище, очень подходившее к его скользкой натуре и немигающему взгляду.

Начальник называл его Змей.

Долгое время я надеялась, что Захаров не всемогущ и за столько лет наверняка меня потерял. Появление мачехи во Франции поколебало мою веру в неуязвимость, но встретить здесь самого опасного человека в моей жизни я оказалась не готова.

Когда-то мой муж обокрал серого кардинала моего родного города Тимофея Захарова на пять миллионов долларов. Деньги Володя предусмотрительно переправил на счета моего умирающего от онкологии отца. Когда отец умер, я оказалась единственной наследницей. Муж, готовясь к побегу, устроил всё: от фальшивых паспортов до контактов с нужными людьми, готовых прийти на помощь в форс-мажорных обстоятельствах, но уехать со мной не успел, скончавшись от сердечного приступа. Остаток средств на банковских счетах, дом и дорогие авто он завещал своим сестрам и племянникам. Внешне должно было казаться, что я осталась без гроша. Единственным доверенным лицом, которая была в курсе его планов, была даже не я, а его экс-теща Агата, мать первой жены, к которой он относился с трепетом и любовью. Но кое-кто не поверил в мою невиновность. Не только Захаров и его подручные охотились за деньгами, но и племянник Володи – Михаил, который нанял бандита, убившего и Агату, и мою лучшую подругу Женьку. Но бандит и его наниматель поплатились сполна. Меня до сих пор передергивало от воспоминаний о лице Михаила, которого я убила, защищаясь.