Книга убийств - Джонатан Келлерман

— А оставался еще один процент. Пирс говорил, что его беспокоит? — спросил я.

— Нет, сэр.

— В течение последнего месяца перед несчастным случаем какое у него было настроение?

— Прекрасное, — ответила Мардж и вдруг помрачнела. — О нет, не нужно так думать. Это был несчастный случай. Пирсу исполнилось шестьдесят восемь лет, и он не слишком уверенно сидел в седле. Мне не следовало отпускать его надолго одного, даже с Акбаром.

— Надолго? — спросил Майло.

— Его не было полдня. Обычно он уезжал на пару часов. Пирс взял с собой «Никон», сказал, что хочет поснимать пейзажи в лучах солнца.

— Он фотографировал?

— Нет, не успел. Пленка в фотоаппарате была чистой. Он, наверное, упал в самом начале и пролежал довольно долго. Мне следовало раньше отправиться его искать. Правда, доктор сказал, что от такой раны на голове Пирс умер мгновенно. По крайней мере он не страдал.

— Ударился о камень, — сказал Майло.

Мардж тряхнула головой:

— Не хочу больше об этом говорить.

— Извините, мэм. — Майло подошел к снимкам на стене. — Они действительно очень хороши, мэм. А Пирс хранил альбомы с диапозитивами или пробными отпечатками?

Мардж обошла кровать и остановилась около левой тумбочки. На ней лежали женские часы и стоял пустой стакан. Выдвинув ящик, она достала два альбома и положила на кровать.

Два голубых кожаных альбома. Отличный сафьяновый переплет. Альбомы как две капли воды похожи на тот, что получил я.

Никаких этикеток. Мардж раскрыла один и начала переворачивать страницы. Фотографии в жестких пластиковых кармашках, закрепленные черными уголками.

Зеленая трава, серые скалы, коричневая земля, синее небо. Страницы, заполненные картинами мира, увиденного глазами Пирса Швинна.

Мы с Майло издавали восхищенные восклицания. Во втором альбоме было то же самое. Майло провел пальцем по корешку.

— Хорошая кожа.

— Это я их купила для Пирса.

— Где? — спросил Майло. — Я бы тоже хотел такой купить.

— «О'Нил и Чапин», чуть дальше по дороге — за «Небесным кафе». Они продают все для рисования и разные дорогие аксессуары. Эти альбомы прибыли прямо из Англии, но таких больше нет, я купила последние три.

— А где третий?

— Знаете, Пирс так и не успел заполнить его снимками. Слушайте, давайте я вам его отдам. Мне он теперь не нужен, а когда я думаю, что Пирс мог бы его использовать, мне хочется плакать. Да и он был бы рад, что я вам подарила альбом. Пирс очень хорошо о вас отзывался.

— Послушайте, мэм…

— Нет-нет, я настаиваю, — сказала Мардж, быстро пересекла спальню и вошла в маленькую кладовую, но уже через несколько минут появилась снова, с пустыми руками. — Могу поклясться, я его там видела, правда, некоторое время назад. Может, он где-нибудь в другом месте… или Пирс отнес альбом в комнату, где проявлял пленки. Давайте посмотрим.

Часть ванной комнаты, превращенной в фотолабораторию размером пять на пять футов, находилась в конце коридора. В крошечной клетушке без окна воняло химикатами, рядом с раковиной стоял узкий деревянный комод. Мардж начала открывать ящики, где лежала фотобумага и куча разных бутылочек, но голубого альбома там не оказалось. Как, впрочем, диапозитивов или пробных отпечатков.

— Похоже, Пирс навел тут порядок, — заметил я.

— Похоже, — не стала спорить Мардж. — Но третий альбом… такой дорогой, будет обидно, если он потеряется… он должен где-то быть. Знаете что, если я его найду, я вам пришлю. Какой у вас адрес?

Майло протянул ей визитку.

— Отдел убийств, — прочитала Мардж. — Да, это слово на вас буквально написано. Я старалась не думать о том, как Пирс жил до нашего знакомства. Не хотелось представлять, сколько времени он проводил с трупами — только не обижайтесь, пожалуйста.

— Да, мэм, такая работенка не всякому подойдет.

— Пирс внешне казался сильным, но он был очень мягким и чувствительным. Он нуждался в красоте.

— И кажется, он ее нашел, — заметил Майло. — Кажется, он обрел настоящее счастье.

В глазах Мардж заблестели слезы.

— Вы очень добры. Было приятно с вами познакомиться и поболтать. Не часто попадаются такие благодарные слушатели. — Она улыбнулась. — Наверное, у вас это профессиональное.

Мы прошли за ней к двери, и Майло вдруг спросил:

— А к Пирсу кто-нибудь приезжал?

— Никогда, детектив. А мы с ним очень редко покидали ранчо, разве что отлучались за продуктами — примерно раз в месяц, когда закупали все необходимое в Окснарде или Вентуре. Правда, иногда мы отправлялись в Санта-Барбару в кино или на спектакль в театр в Оджае, но с другими людьми не общались. Я вам открою одну тайну: мы оба были ужасно асоциальные типы. Вечерами сидели на крыльце и смотрели в небо. Нам хватало.

Мы втроем направились к машине, а Мардж повернулась к лошадям и сказала:

— Потерпите, ребята, скоро я вами займусь.

— Спасибо за то, что уделили нам время, миссис Швинн, — поблагодарил ее Майло.

— Миссис Швинн, — повторила она. — Я и думать не думала, что когда-нибудь буду миссис Кто-то, но мне нравится, как это звучит. Наверное, я могу навсегда остаться миссис Швинн, правда ведь?

Когда мы сели в машину, она заглянула в окно и сказала:

— Вам бы понравился тот Пирс, которого знала я, детектив. Он никого не осуждал.

Мимолетно прикоснувшись к руке Майло, она повернулась и зашагала в сторону загона.

Когда мы снова выехали на шоссе номер тридцать три, я сказал:

— Итак, теперь мы знаем, откуда взялся альбом.

— Он проколол себе ухо и стал мистером Умиротворение, — проворчал Майло.

— Это Калифорния.

— «Он никого не осуждал». Ты же понял, что она имела в виду, ведь понял? Швинн признал мое право быть геем.

Как я счастлив. Я получил официальное разрешение заниматься чем хочу.

— Когда вы с ним были напарниками, он высказывался по этому поводу?

— Открыто — нет. Просто ужасно себя вел. Но какой мужчина его поколения любит голубых? Я был постоянно взвинчен, когда находился рядом с ним. Да и со всеми остальными.

— Чудесные были времена, — заметил я.

— О да, замечательные. Я постоянно чувствовал, что он мне не доверяет. Наконец он сказал об этом вслух, но не объяснил, почему не верит мне. Теперь, когда мы кое-что про него узнали, можно предположить, что он страдал от паранойи, навеянной наркотой. Но лично я так не думаю.

— Слушай, как ты считаешь, в управлении знали про то, что он употреблял наркотики?