Книга убийств - Джонатан Келлерман

— Даже у медэкспертов ничего нет. Вот вам и научные методы, — заявил я. — А когда ты видел дело в последний раз?

— Утром, перед тем как меня допрашивали Брусард и тот швед. После того как они меня измочалили, я был в таком состоянии, что не стал возвращаться наверх, просто уехал из управления. На следующий день я получил письмо о переводе на новое место службы, а мой стол освободили от моих вещей.

Он откинулся на стуле, вытянул перед собой ноги и вдруг как будто расслабился.

— Знаешь, дружище, я слишком много работаю. Может быть, как раз в этом мне следует взять пример со старого мистера Умиротворение. Пришла пора остановиться и понюхать навоз.

Неожиданно широкая улыбка промелькнула на его губах. Он несколько раз повертел головой, словно она затекла, убрал с лица черную прядь. А потом вскочил на ноги.

— Увидимся. Спасибо, что съездил со мной.

— Ты куда собрался? — спросил я.

— В жизнь полного раздумий безделья. У меня полно отгулов. По-моему, пришла пора их использовать.

Мне безделье было нужно меньше всего. Как только дверь за Майло закрылась, я потянулся к телефону.

Я и Ларри Даскофф знакомы еще со времен учебы. После интернатуры я преподавал в медицинском колледже и подрабатывал в раковом отделении Западного педиатрического медицинского центра, он открыл частную практику. Я остался холостяком, а он женился на девушке, в которую был влюблен еще в средней школе; у них шестеро детей, он хорошо зарабатывает, растолстел, проследил, чтобы жена получила юридическое образование, стал играть в гольф. Теперь Ларри уже молодой дед, живет на доходы от капиталовложений, а зиму проводит в Палм-Дезерт.

Именно там я его и нашел. Мы уже довольно давно не общались, и я спросил Ларри о жене и детях.

— Все замечательно.

— В особенности твой последний внук.

— Ну, поскольку ты сам об этом заговорил, да, Сэмюель Джейсон Даскофф, вне всякого сомнения, является предвестником Второго Пришествия — еще один еврей спаситель. Малышу только что исполнилось два, и из малого симпатяги он превратился в несносного бандита — что вполне соответствует возрасту. Должен сказать, Алекс, нет ничего приятнее, чем наблюдать, как твои собственные дети сражаются с проблемами, которые они доставляли тебе.

— Представляю, — сказал я и тут же спросил себя, доведется ли мне испытать что-нибудь подобное.

— Ну, — сказал Ларри, — а у тебя как дела?

— Работаю. По правде говоря, звоню тебе по делу.

— Я так и понял.

— Правда?

— Ты всегда был страшно деловым, Алекс.

— То есть ты намекаешь на то, что я не могу просто взять и позвонить, чтобы пообщаться.

— Те же шансы, что я стану тощим как жердь. Ну, какое у тебя дело? Обычный пациент или очередная гадость, которой ты занимаешься вместе с полицией?

— Очередная гадость.

— Не способен от этого отказаться?

— Нет.

— Думаю, я могу тебя понять, — сказал Ларри. — Это гораздо интереснее, чем проводить целые дни, сражаясь с проблемами, страхами и комплексами пациентов. А ты у нас никогда не любил спокойной работы. Итак, что тебе от меня нужно?

Не называя имен, я рассказал о Кэролайн Коссак. Попросил предположить, в какую школу могли отправить девочку-подростка с подобными проблемами двадцать лет назад.

— Отравила огромного пса цианидом? — переспросил он. — Очень нехорошо. И как же так получилось, что она потом не вляпалась в какую-нибудь неприятную историю?

— Может быть, помогли связи родителей, — предположил я, сообразив, что тюремное заключение может прекрасно объяснить, почему у нее нет идентификационной карточки, а нам с Майло не пришло в голову проверить регистрационные книги.

Да, оба дали промашку.

— Богатая, не слишком хорошая девочка, — проговорил Ларри. — Ну, в те времена отбившихся от рук опасных малолетних преступников помещали в государственную клинику — в Камарильо. Но, полагаю, богатые родители могли пристроить ее куда-нибудь получше.

— Как насчет «Школы успеха» или «Вэлли», а может, их филиалы в других штатах?

— Нет, только не «Вэлли», Алекс. Я там консультировал, они старались держаться подальше от малолетних преступников, специализировались на проблемах с усвоением знаний. Даже тогда они брали за обучение пятнадцать тысяч, и у них была очередь на два года. Так что они вполне могли позволить себе выбирать учеников. Если, конечно, семья не скрыла правду о девочке, но такая тенденция к насилию все равно довольно быстро становится очевидной. Что же до «Школы успеха», я знаю одного человека, который в ней работал. Кажется, примерно в тот период времени — лет девятнадцать или двадцать назад. Там возникла очень неприятная ситуация.

— Для учеников?

— Для моей знакомой. Помнишь, я некоторое время занимался со студентами, которые собирались стать психиатрами? Среди моих подопечных была девушка с первого курса, очень способная, ей едва исполнилось семнадцать. Она вызвалась работать на добровольных началах в «Школе успеха».

— И какие у нее возникли проблемы?

— Директор повел себя… несколько по-фрейдистски.

— Сексуальное домогательство?

— Тогда это называлось иначе — лапать и приставать. Несмотря на возраст, девушка исповедовала феминистские взгляды — в чем значительно опередила свое время — и пожаловалась совету директоров. Они тут же выгнали ее из школы. Она пришла ко мне посоветоваться, стоит ли продолжать сражаться. История действительно произвела на нее тяжелое впечатление, и я обещал поддержать ее, если она решит не сдаваться, но в конце концов она от этой идеи отказалась. Прекрасно понимала, чего стоит ее слово против его — он находится в гораздо более выгодном положении. Он уважаемый человек, директор учебного заведения, а она — симпатичная девчонка, которая носит слишком короткие юбки. Я с ней согласился. Она бы все равно ничего не добилась, кроме ненужной шумихи и разговоров.

— А есть какие-нибудь факты, указывающие на то, что директор приставал к ученицам?

— Я об этом не слышал.

— А не помнишь, как его звали?

— Алекс, я очень не хочу, чтобы ты втягивал в свои дела мою бывшую студентку.

— Обещаю никуда ее не втягивать.

— Ларнер. Майкл Ларнер.

— Психолог или психиатр?

— Администратор.

— Ты поддерживаешь связь с этой своей студенткой?

— Иногда. Как правило, когда ей нужно со мной посоветоваться. Она продолжила заниматься психологией. Закончила с отличием, получила степень доктора философии в Пенсильвании, потом аспирантура в Мичигане, вернулась сюда. У нее отличная практика в Вест-Сайде.